— А еще она отдаляется от нас, с каждым годом ее орбита становится шире на несколько сантиметров, — горько сказал Гера.
После этих слов даже в моем воображении Луна стала отдаляться от меня, она стала обычным кругляшком на небе, меньше монетки.
Я участливо закивал Гере.
— А в Веронике я тоже ничего не оставлю. Только в сердце, только в воспоминаниях.
И разве это было плохо?
— И разве это плохо? Разве это не самое важное, что ты оставил здесь?
Я дотронулся до Гериной груди, потом до его головы.
Мне вдруг вспомнилось, как мы сидели с ним, Гера был злой и возмущенный, он жаловался, что Вероника не хочет заводить детей. А ему хотелось их совместного продолжения, материального воплощения их любви, общего проекта. Они жили совсем в разных мирах, и хотя умудрялись любить друг друга при этом невыразимо сильно, Гера считал, что это единственное, в чем они смогли бы полноценно участвовать вместе.
— Стань ученым, придумай, как пересадить себе матку с яйцеклетками, и рожай, если тебе это по-настоящему надо, — говорила Вероника, еще один любитель нереалистичных планов.
Мне пришла в голову гениальная идея, как порадовать и растормошить Геру, потому что, поверьте мне, сейчас он реально переживал о Луне и обо всем на свете.
— А знаешь, когда мы болтали с Вероникой, ну недавно, когда вы поссорились, она вдруг мне сказала, что хочет ребенка!
Это был полный пиздеж.
Гера дернулся, и я не успел договорить свою мысль.
— И теперь, когда я здесь и больше с ней никогда не встречусь, она хочет ребенка?
По Гериным щекам покатились слезы.
— Да нет, дурень, ты меня не дослушал. Вероника мне призналась, что беременна. Когда вы помирились, она тебе ничего не сказала, да?
Я снова был на озере на охуенно тонком льду, только теперь все стало куда стремнее, потому что вода в нем была такая холодная, что провалившегося в нее ничего не ожидало, кроме смерти. Бля, даже в воображении ледяная вода кажется спасением, поэтому немного переиграем, чтобы добавить озеру убийственности, не похожей на спасение. Подо льдом жило Лох-несское чудовище, которое тут же бы разорвало на части бедолагу, провалившегося туда. Только оно к тому же выглядело не как длинношеий монстр а-ля диплодок, он скорее милый, чем страшный, а как мозазавр — морской динозавр пятнадцать метров в длину, похожий на кита с крокодильей мордой.
Окей, чтобы у зануд не возникло вопросов к слову «морской», это был лед над морем, а не над озером. Такой, знаете ли, тоже бывает в акваториях Ледовитого океана.
Короче, было очень стремно, Гера мог мне сказать, что перед его отъездом в Африку у Вероники были менструации, или он лично видел, как она пьет таблетки, ставит в себя спираль или надевает на его хрен презерватив. Или какие-то более изощренные варианты типа оперативного удаления яичников или увлечения нетрадиционным сексом.
На фоне в фильме должно было зазвучать тревожное тиканье часов, типа как в телепрограмме «Кто хочет стать миллионером».
Но заиграла торжественная музыка из «Что? Где? Когда?»!
Ра-та-та-та!
— Это правда, Джеки? Она ждет ребенка?
В Герин взгляд впрыснули немножко жизни.
Я заулыбался обрадовано, искренне надеясь, что Гера не подумает, что я темню, по этой улыбке, потому что сейчас она у меня получилась очень хорошей.
— Правда!
— Тогда почему она не сказала мне?
— Так из вредности!
— Да, да, — Гера закивал и заулыбался, ему понравился мой ответ. Вероника бывала жутко вредной, так что я попал в самую точку, это было очень похоже на нее. И я не почувствовал ни капельки стыда, потому что вновь дал ему надежду — не столько на спасение, сколько на ощущение сделанности его жизни.
Я решил закинуть еще один якорь.
— Поэтому я вытащу тебя и ты будешь ждать вашего ребенка вместе с ней!
Для подкрепления своих слов я толкнул тележку вперед, навалившись всем телом, потому что одними руками у меня уже не вышло бы, они у меня дрожали. Тем более в одной, в правой, по предплечью разносилась странная распирающая пульсирующая боль. Да, она отекала, может быть, я чуточку повредил ее, пока падал в раскаленный песок.
Гера проигнорировал мой якорь, его заботил еще предыдущий.
— Послушай, если вдруг так получится, что ты выживешь, а я нет, то скажи ей, чтобы она назвала ребенка в честь меня.
— Э-э-э… Гера? Ты хочешь, чтобы она назвала его в честь героина? Несмотря на то, что это будет как бы в твою честь, мне кажется, брат, это не лучшая идея.
— Нет же, дебил! — как-то вдруг совершенно по-детски возмутился Гера.