— А мои счета я завещал Веронике, но понятно, что не все, я не хочу чтобы у нее начались проблемы. Поэтому те деньги, которые не раздербанят, Джеки, прошу, отдай на благотворительность.
И тогда я понял, что все-таки Гера сейчас в своих мыслях каялся, и чтобы эффектнее искупить свои грехи, решил напоследочек прославиться добрыми поступками. Мне — историю от скуки, несчастным — деньги.
— Психи? Раковые больные? Дети с врожденными пороками развития? Голодающие из стран третьего мира? Старики? Бездомные животные? Глобальное потепление? Молодые ученые?
— Давай неблагополучные семьи.
— Подожди, что насчет фонда помощи бывшим наркоманам? Отдать излишки денег, заработанных на них, им в помощь?
— Иронично, но нет. Я хочу неблагополучные семьи.
И тут кадр снова переключается. Высохший от спиртного и тяжелой работы мужик стоит посреди деревенского дома с доской в руках, из нее торчит гвоздь, с него капает кровь. У него на лице безумный оскал и еще более сумасшедший взгляд. Рядом на полу сидит молодая и красивая глазастая женщина, только под большим выразительным глазом у нее не менее впечатляющий фингал, она прижимает к груди окровавленную сломанную руку, а под столом сидит мальчишка. С него сброшена льняная скатерть в цветочек вместе со всем содержимым, а ребенок сам тощий, как отец, да глазастый, как мать. Он запустил в волосы пальцы с содранными заусенцами, типа прикрыл голову, и шепчет «убью гада, убью». Так вот мальчишкой и был наш Гера, как вы поняли.
И вот мы перемещаемся на много лет вперед. Так много, что даже больше, чем время в нашей пустыне под солнцем.
Россия. Глубинка. Жуть.
Усталая женщина с тремя, нет, четырьмя детьми идет по пустой заснеженной улице (о, попасть бы мне туда сейчас). Один кулечек с ребенком у нее в руках, другой, самый старший, мальчишка в синяках и веснушках ведет за руку девчушку в слезах, а четвертый детеныш, как раз тот, про которого я чуть не забыл, держится за мамину юбку, тоже совсем малыш. У него на ручках по шесть пальчиков, представляете, и он сосет деревянную игрушку, ранее прибитую к полу, но старший братик сумел ее отодрать для него, чтобы ему было чем утешить себя в дороге. На женщине шерстяной платок, подаренной еще ее матушке на свадьбу ее матушкой, она перехватывает младенчика одной рукой и лезет в карман пальто за стареньким мобильным, и набирает кому-то. Так и так, некуда пойти, Сережа опять разбушевался, может быть, мы переночуем у тебя, ах нет, гости, отпуск, работа, понимаю-понимаю. И звонит она и звонит, и все не попадает на доброго человека. По улице по снегу гуськом проходит стая бездомных рыжих собак, рядом приезжает старенькая лада, оттуда пьяный женский смех и мужской гогот, где-то вдалеке проходит банда агрессивных лысых подростков с кастетами и пивом, снег падает, мороз крепчает, магазины закрыты на ночь, автобусные остановки замело. Дома полупустые, то деревянные, то старые пятиэтажки с вонючими подъездами, ветер воет безжалостно. И вдруг посреди этих унылых строений обнаруживается новенькое сверкающее здание с ярко-красной вывеской «помощь неблагополучным семьям».
И женщина заходит туда, а детки смиренно топают за ней. Там тепло, бесплатный чай, чистые полы, но обстановка без излишеств, поэтому как бы понятно, что все это по-настоящему, не для отмывания денег. И улыбчивая девушка с самым сердобольным сердцем в мире обнимает нашу бедную женщину, они вместе плачут над ее судьбой, а потом она провожает все семейство в чистенькую комнату, чтобы переночевать и прийти в себя, а на утро их ждет пособие на первое время и бесплатный психолог.
И нет, это не спойлер, это еще не означает, что Гера вот умер здесь в пустыне, а я выжил, чтобы передать его последние поручения. После путешествия по пустыне Гера мог находиться под впечатлениями от своих псевдо предсмертных переживаний, уйти из бизнеса и заняться благотворительностью, или же вернуться к прежней жизни, и его бы опять подстрелили месяца так через два, и он снова, умирая, вспомнил об этом фонде. Или все произошло в его глубокой старости.
Означает это совершенно другие вещи. Тот окровавленный гвоздь в доске был кармически создан для того, чтобы та бедняжка в шерстяном платке с детками получили кров во время сложного периода своей жизни.
— Мы встретились в странный временной период разных жизней, — говорит Герин отец с безумными глазами и подает руку помощи женщине с грустными глазами.