— Они никогда не изменятся, — сказал Арзэ. — Они понимают только силу. Стань тем, кого они будут бояться.
Я ответил, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:
— Но если я стану как они, тогда в чём между нами будет разница?
Арзэ рассмеялся.
— В том, что мы сделаем зло ради добра. А они делают зло ради собственной прихоти.
— Зло и добро не могут существовать в одном деянии, — возразил я.
— Ты, как всегда, строишь из себя праведника.
— Я просто не хочу никому причинять!
— Тогда тебе придётся всю жизнь смотреть, как боль причиняют другим и тебе самому.
Я не ответил.
Неужели он прав и других способов нет?
5 ноября
Я дал попробовать Арзэ варенья из тропических фруктов. Кто-то из «коллег» отца привёз из юго-восточных колоний.
Он засмеялся, делая вид, что ему всё равно. Но я знал, что ему всё ещё каждый раз было стыдно за то, что он всё ещё каждый раз смягчается, когда ест сладкое.
— Ты думаешь, можно подкупить чудовище вареньем?
— Ты не чудовище, — сказал я и пошутил: — Просто ты слишком горький, вот я и хочу добавить сахарку.
Арзэ долго не отвечал. А потом признался:
— Иногда я ненавижу себя за то, что люблю это.
— Сладкое?
— Нет. — Он посмотрел прямо на меня. — Тебя.
10 ноября
Арзэ не появляется уже несколько дней. Странно.
Скоро здесь состоится очередной дурацкий приём. Только в десять раз больше и важнее обычного. Поэтому вокруг суета. Я предпочитаю отсиживаться в своих комнатах. Терпеть не могу всё это. Особенно жадность, жестокость и лицемерие семьи и её «друзей».
11 ноября
Ночью никак не мог уснуть. Вчера перед тем, как лечь, увидел ворона на перилах балкона. Он посмотрел прямо на меня так, будто знал всё. Даже то, чего не знаю я сам. В его взгляде было что-то, от чего захотелось закрыть глаза.
— Дурная примета, — вырвалось у меня.
Ворон взмахнул крыльями и исчез в темноте. И мне вдруг показалось, что вместе с ним улетела моя жизнь.
15 ноября
В доме ощущение, как перед бурей. Это из-за завтрашнего приёма?
Арзэ нет.
Я справлюсь.
Он смотрел на затухающее пламя.
Огонь был голоден, и особняк сгорел практически дотла. Остался лишь обугленный каркас.
Однажды здесь всё зарастёт травой и деревьями, и, если повезёт, больше никто не вспомнит о тех, кто не был достоин жизни.
⊹──⊱▲⊰──⊹
Случайные записи на обрывках бумаги
Всё ещё вижу пламя, когда закрываю глаза. Оно не уходит. Словно поселилось под веками. Гудит внутри черепа, как живое. Иногда думаю, что это не в голове, а что горю на самом деле.
.
Сначала думал, что сгорело всё. Но пепел и гарь не сгорают, они всегда остаются напоминанием. И если долго смотреть на один и чувствовать другую — можно услышать, как они шепчут имена.
.
Думал, что защищаю. Теперь кажется, что просто хотел доказать, что умею быть сильным. Глупо. Сила всегда пожирает того, кто не умеет ей пользоваться.
.
Слышу их по ночам. Не крики — нет. Крики уже кончились. Начались шорохи. Будто кто-то ходит босиком по залам, где теперь нет стен. И шепчет. Имя. Чьё? Больше не различаю.
.
Он не появляется. Может, боится. Может… просто не существует. Тогда почему всё ещё слышу его шаги за спиной? В зеркало смотреть страшно.
.
Прилетел мотылёк. Белый, как снег на обугленной земле. Протянул к нему руку, и он сел на палец. Может, он — знак? Но прощения или напоминания? Пытался поймать его за крылышки, но он улетел. Оставил на пальцах след, похожий на пепел.
.