Когда-то говорил, что зло можно сделать ради добра. Теперь думаю: может, это просто способ оправдаться перед самим собой. Как сладость, которой запиваешь яд — на секунду становится легче.
.
Пахнет мёдом. Не знаю откуда. Запах сладкий, приторный, из прошлого. Почти вижу, как он держит банку обеими руками, улыбается и тянет в рот ложку. «Попробуй, это вкусно!» Иногда кажется, что он был добрее. А иногда — что его вовсе не было.
.
Слышу голос. Тихий, почти детский. «Ты ведь не хотел, правда?» Отвечаю: «Нет. Я просто не боялся». Но страх, оказывается, то, что удерживает от пропасти.
.
Мельком увидел отражение в разбитом зеркале. От осколков на пальцах осталась кровь. Её металлический запах напомнил о прошлом. Отражение в зеркале будто чего-то ждало. Или тот, кто ждёт, как раз смотрит в него…
.
Кажется, что он всё ещё говорит. Не словами, но взглядом изнутри. Спрашиваю: «Ты жив?» Но ответа нет. Может, потому что спрашиваю не у кого-то другого.
.
Утром под настольной лампой нашёл мёртвого мотылька. Крылышки обуглились. Он летел к тёплому пламени света, но то оказалось смертельным. Похоронил его в пепле. Теперь есть могила, хоть чья-то.
.
Оно молча сжигает дотла. И в нём теперь машет крыльями белый мотылёк. Всё ещё вижу пламя, когда закрываю глаза.
Письмо самому себе
Я долго думал, стоит ли писать это письмо. Ведь кому я его адресую? Тебе? Или себе?
Впрочем, разницы больше нет.
Я выдумал тебя, когда уже не мог выдержать самого себя. Когда достаточно повзрослел, чтобы понять: я становлюсь таким же, как свои родители. Помню, какой ужас испытал, когда впервые захотел навредить. Руки дрожали от страха, а глаза не видели света. Тогда ты стал способом спрятаться, оправданием, стеной между мной и тем, что я в глубине наследственно чёрной души хотел сделать. Я упорно твердил себе: «Это не я, это Арзэ».
И верил.
Но так вышло, что я отдал тебе не только жестокость, но и силу со смелостью. Боялся, что второе станет причиной для первого. Хотя разговоры с тобой… нет, разговоры с самим собой дарили мне силу и смелость хотя бы не уступать свои позиции в семье. Пусть меня не любили и не понимали, но, по крайней мере, в некоторой степени со мной считались. Мне нравилось прятаться, делать вид, что я хороший, пока внутри копилась злость.
А пожар расставил все точки, которые я упорно избегал расставлять. Первое время я ещё пытался сбежать от ответственности, но больше так продолжаться не может.
Я решил.
Я больше не разделяю нас. Не хочу прятаться за твоё имя, за твоё несуществование. Не хочу больше убегать от того, кем я был и кем стал.
Перед глазами встаёт тот пожар. Как через языки пламени увидел своего слугу. Как признался ему:
«Я не он».
Именно. Я не ты, Арзэ.
Пусть всё, что осталось от тебя, уйдёт с дымом того пожара.
Останусь я и только я. С собственными чувствами и эмоциями, даже если они не светлы, со своей виной, которую больше ни на кого не переложу.
Я не ты.
Потому что тебя никогда не существовало.
Эзра взглянул на своё отражение. И увидел в нём только правду.
Конец