Замок принадлежащий семье графа Бинского, сами высокородные не посещали. Тут селили дальних бедных родственников и неугодных детей вместе с надоевшими женщинами. Управлял большим хозяйством отец любовницы графа, к сосланным относившийся с сочувствием и терпимостью, представляя свою дочь на их месте. Но все в замке жили скромно и все в замке работали.
Меня действительно определили в поломойки, где я по-настоящему поняла, что у меня точно аллергия на этот мир. Ладони покрылись волдырями. После первого рабочего дня я вся чесалась от выступивших на теле красных пятен. Вымыться как следует было негде. Обмывшись холодной водой и в ней же постирав нижнее бельё, я с трудом забылась, как мне показалось на несколько часов.
Потом подъём быстрое омовение и молитва, совсем лёгкий завтрак и много-много часов на коленях оттирая от грязи многочисленные коридоры. Обед, небольшой перерыв, молитва и работа на скотном дворе. Чистка коридоров в конюшне, чистка дорожек вокруг конюшни. Ужин и долгожданный отдых, когда надо успеть сбегать в купальни. Постирать единственное бельё и развесить в каминной, с разрешения истопника. Как мне было ни стыдно, одевать сырое ни как не могла.
Через неделю я уже привычно завязывала себе тонкой белой тряпкой, принесённой Молли, считавшей меня своей племянницей, руки. Участок работы, выделяемый мне каждое утро, заканчивался уже намного быстрее. Но телу всё ещё не хватало ухода. Я болезненно переживала отсутствие жидкого мыла и шампуня. Лицо стягивало сухостью без кремов, но самое главное мои ладони ни как не хотели принимать новые реалии, на них, так же как и в первый рабочий день красовались красно желтые волдыри. Одни лопались, выпуская кровавый гной, на этом месте появлялись другие и росли. Потом процесс повторялся.
Сколько я ни читала историй про попаданок, никогда там не описывалось, что от житейских трудностей просто тупеешь. Холод, голод и грязь, неотступные спутники бедности прилипли ко мне, не давая вздохнуть. О чём я могла рассуждать, когда оказалась как рыба на суше. Какие вопросы, кому задавать, когда все тебя считают немного придурошной и на любую фразу просто смеются. Где те добрые друзья, помогающие попаданкам стать богинями?
Прошло всего три недели с момента моего появления в этом мире. А казалось, что я уже замшелая старая сгорбленная карга, а не девушка. Тихий кашель от вечной сырости потихоньку превращается в хронический. Сгибаются плечи. Платок, лежащий на тускнеющих волосах, наползая, закрывает лицо. Надо бы их обрезать да за всё требуется плата, а я пока ни копейки не увидела. Добрая тётушка будет забирать себе оплату, чтоб меня непутёвую не облапошили.
Громкий крик топот и грубые шаги не мешают мене и ещё двум девушкам, моющим вместе со мной полы в хозяйственном крыле. Коридоры здесь узкие и много поворотов. Мы не отвлекаемся. В замке всегда происходит достаточно событий, иногда и драки случаются, но мы низшее звено в жизни замка не участвуем.
Я останавливаюсь только тогда, когда прямо возле меня замирают длинные ноги в жестких сапогах покрытых пылью и кровью.
-А?- удивлённо поднимаю голову. К моему вспотевшему лбу прилипла прядь волос, мешающая рассмотреть всего человека, остановившегося передо мной. Только его красные глаза и брезгливая гримаса гипнотизируют, подавляют.
Черная дымка, укутавшая мужчину, клубится, как грозовые облака.
Он весь в пыли, крови и поте. Хватает меня, чуть не выворачивая плечо, поднимает, прижимает к стене и накрывает мой рот своим. И от его звериной силы никуда не деться. Я попыталась вырваться, замычала вместо крика. Но как только его рука коснулась моего тела, мир для меня сконцентрировался в одном месте. Мне стало жизненно необходимо, что б этот мужчина, именно этот, в меня вошел. Его выдох стал для меня вздохом. Его руки вдавливали меня в его тело, но этого было мало, единение было не полным и только тогда, когда он, разорвав все преграды, получил меня, я поняла, Да! Всё правильно, так и должно быть. В меня опять потекла чистая энергия, смывая боль и страх.
-Как... Как...Как - пытался произнести он ритмично вколачиваясь в меня - и... им...имя.-
Я слышала, но не могла связать свои чувства и его слова. Звёздочки плясали в глазах, в ушах стоял стук наших сердец и стоны, а его ли, мои ли, не понимала. Поднявшаяся из глубин подсознания, огромная волна пробежала по нашим телам. Мужчина последний раз вздрогнул и обмяк, заваливаясь на меня, медленно сползающей по стеночке на пол.