–Или придушить тебя? Он взял её за грудки и начал трясти её и ещё громче орать. Алька открыла глаза, его орущий, огромный рот и злобная гримаса, и огромные, как бездна, глаза, склонились над её лицом. Напомнили ей злобного, дикого зверя, ей казалось, что этот зверь сейчас начнёт рвать её зубами, руками, разрывать её тело. И начнёт есть её мясо, ей стало так страшно, она закрыла глаза, чтоб не видеть этого ужасного лица, этого ужаса.
–Что с тобой сделать? Я ведь должен тебя убить. Ты понимаешь? Я бы давно тебя убил, если б знал куда спрятать твоё тело. Тебя будут искать, а меня посадят в тюрьму, а я не хочу больше в тюрьму, понимаешь? Он долго молча смотрел на неё, потом встал и вышел на улицу. У Альки болело всё, особенно ноги, на которых он сидел, от боли она не могла даже пошевелиться. Она думала, что её парализовало, через некоторое время он зашёл, прошёл мимо, и лёг на диван, в другой комнате. У Альки была не шишка, у неё выросла вторая голова, всё её лицо перекосило.
Алька лежала и вспоминала, как в первую зиму, когда они расписались, она топила печь, он подошёл к ней и спрашивает?
–А если сжечь в печке человеческие кости, по золе определят?
–Конечно, анализ покажет.
Когда она купила дом, под навесом была глубокая яма, он сказал, что может будем сюда мусор скидывать, зачем нам эта яма? Алька сказала, что можно погреб потом сделать, хранить там зимой картошку. Только сейчас она поняла, что он давно замыслил её убить.
Когда она купила дом, документы у хозяина были не в порядке, просроченные. Ей посоветовали купить по доверенности, а позже оформить на себя. Алька сделала доверенность на Вадима, не таскать же пожилую мать по кабинетам или брата выпивоху, а больше не на кого. Потом они с Вадимом расписались, когда она пошла оформлять дом, получилось, что он куплен в браке. Получилось, что у неё и её мужа одинаковые права на её дом. Женщина, когда выходит замуж, то она думает, что это на всю жизнь. Да ещё и детей у неё нет, потому, после её смерти, дом итак перейдёт её мужу. Алька лежала и думала, сколько она по своей доверчивости и глупости наделала в жизни ошибок. Получается, что жизнь её, это хождение по лезвию бритвы.
–Ну что поделаешь, видно, судьба у меня такая.
МАМА
Через несколько дней, когда опухоль немного спала, Алька одела платочек и поехала к маме, она давно жаловалась, что сын пьёт, бьёт её. Что на ночь она прячется под кроватью, чтобы он не нашёл её. По дороге она купила курицу, колбасы, продукты. У мамы глаза были влажные, грустные, усталые, на руках синяки.
–Что с тобой? Почему ты в платке? Вадим избил?
–Зубы болят. Алька была младше брата на 3,5 года. Когда она увидела его, она не узнала, на неё смотрел старик, он выглядел старше матери, лицо было худое, черное, морщинистое, не бритое, от него противно воняло.
–Ой, сестрёнка пришла, курочку, колбаску принесла. Он полез обниматься и целоваться. Алька сразу вспомнила своего отца. Когда он был пьяный, небритый, вонючий, лез целоваться.
–Скажи, дочка, как ты папу любишь? Поцелуй папу. Ей стало так противно.
–Пойдём на кухню, поговорим. Строго сказала Алька.
–Почему на кухню, у меня от мамки секретов нет. Ну пойдём. Она закрыла дверь.
–Ты сколько будешь ещё над матерью издеваться?
–Кто, я? Ты, что, я издеваюсь? Как я могу издеваться? Я мою мамочку люблю, это она тебе сказала? Пусть она при мне, глядя в глаза, скажет.
–Я вижу какие синяки у неё на руках.
–Да у неё руки такие, это она меня бьёт, а я только держу её руки, чтоб не била. Говорю, мамочка, не бейте меня. Алька заорала и пошла на брата.
–Я инвалидка, у меня одна почка, я приношу тебе продукты, кормлю тебя, а ты лоб здоровый, бык, пьёшь, не работаешь. Алька начала кулаками бить его по груди, по лицу.
–Сволочь, алкаш, когда ты прекратишь пить? Когда ты прекратишь издеваться над матерью? Павел выскочил в другую комнату, схватил табурет и замахнулся на Альку. Она пристально посмотрела ему в глаза, прямо в самую душу. Он опустил табурет, взял полную бутылку с минеральной водой, открыл её, попил, и так ходил с бутылкой.
–Она не даёт мне денег похмелиться, я же сдохну.
–Сдыхай, сколько тебе можно похмеляться? Не жалко. На одного алкаша станет меньше. Всё равно ты бесполезный член общества, какая от тебя польза? Никому от тебя пользы нет, никакой, подыхай, кашу поедим.
–Аля, скажи маме, пусть она мне даст денег на похмелку.