–Ушла из дома и не вернулась. Она всё время убегала к маме, там ночевала. Он же сказал милиции: Она такая пришла. Значит соврать для него не составляет труда. Алька закрыла лицо руками, чтобы не видеть этот ужас, от пальцев сильная боль на лице, швы только сняли. Она подошла к зеркалу.
–О Боже! На неё смотрело обезображенное лицо, распухшее, с кровоподтёками и синяками, она упала на диван.
–А. А. А. Орала она от обиды, она била подушку кулаками.
–Ненавижу! Сволочь, ненавижу. Что б ты сдох, тварь мерзкая. Алька вспомнила разговор с Юлей:
–Жалко, что ты оттуда уехала, столько работы пропало. Алька вспомнила шелуху от семечек в траве, возле калитки, Тоня говорила, что это делают на ссоры, скандалы. То какая-то зола, песок, перья, всякая ерунда возле калитки. Алька выметала всякий мусор. Но из травы вымести практически невозможно. Кто-то же это кидал, приезжал. Делать что ли людям больше нечего, как пакостить другим. Их свадебная кассета, где говорят: объявляю вам мужем и женой, это место кто-то стёр после дня рождения Альки. Там была Юля.
Алька собрала сервиз, подаренный ей на 50 лет Юлей и её мамой, кассету и ещё кое-какие подозрительные вещи, унесла на улицу и бросила в мусорный бак. Взяла свадебные фотографии, вырезала везде, где был Вадим, и сожгла его на газе. Она позвонила Тони, рассказала ей о случившемся. Тоня приехала быстро. Она смотрела на Альку и улыбалась. Тоня принесла какую-то книжку, молитвенник.
–Я буду читать, а ты повторяй за мной. Эта мразь скоро сдохнет. Тоня оставила книжку, сказала Альке, чтобы она читала утром и вечером. Альке скоро наскучило это занятие, и вообще, она не верила в эту чушь. Через два дня приехала мама Альки и Тоня. Алька отдала ей книжку. Мама Альки сказала:
–Сходи, возьми бутылочку. Она дала деньги. Тоня пить не стала. Алька с мамой пили вдвоём, закусывали картошкой и солониной. Алька начала плакать.
–Доченька, ну что ты плачешь?
–Вадик. Вадика вспомнила.
–Ты что? Он тебя чуть-чуть не убил?
–Лучше бы убил, чем я теперь живу одна, без него.
–Слушай, ты хоть мать пожалей.
Алька пошла провожать Тоню домой. Алька, когда выпьет, её тянет на приключения. Она вышла на дорогу и начала ловить такси. Ей рассказывала одна женщина, что она познакомилась с водителем, когда ехала домой, а потом вышла за него замуж. И Алька думала, что может познакомится с приличным мужчиной, и забудет этого Вадима. Она смотрела на проезжавших водителей, но ничего подходящего не было. Остановился один, сказал, что снимет гостиницу, звал Альку в машину. Алька отказалась, пошла домой.
Мама Альки лежала на полу кухни, возле холодильника, её стошнило. Альке было так стыдно за мать, которая в таком почтенном возрасте пьёт до такой степени, что валяется на полу пьяная в собственной блевотине. Ей было стыдно за себя, что она плохая дочь, бросила мать в таком состоянии. Она собрала тряпкой с пола неприятную массу, вытерла другой тряпкой лицо мамы.
–Мама, мамочка. Она подняла и отвела её на диван.
–Аля, доченька, милая моя доченька.
Тоня каждую неделю сообщала, что она разговаривает с духами, и они сказали, что ему осталось жить две недели.
–Я тебе дам штуку баксов, когда он сдохнет.
–Не надо мне ничего. Я его сама хочу, эту тварь подлую, изничтожить. Когда Алька жили у Вадима, Тоня позвонила и сказала, что ему осталось жить неделю. Алька в это не верила, и не обращала на её слова никакого внимания. Как-то Тоня позвонила и сказала:
–Ой. Аля. Я сегодня разговаривала с духами, они говорят, что он сегодня умрёт, представляешь? У Альки прошёл холодок по всему телу. Она посмотрела на часы, было 9 часом вечера. Ей стало почему-то страшно.
–Как он может умереть? Он же дома, лежит на диване, не пьёт. Значит ему осталось три часа. Последнее время он был грустный, а сегодня такой тихий и повянувший, даже от ужина отказался. Алька посмотрела на мужа, он лежал на диване, смотрел на неё грустными, преданными глазами. Как маленькая, больная собачонка, у которой что-то болит, но она сказать не может и жалобно смотрит на своего хозяина. Ей стало так жалко мужа, она подползла к нему, был тихонько включен телевизор. Алька обняла его двумя руками за шею, она плакала, ей было грустно, сердце щемило, душа болела.