Алька жила на втором этаже, она сбежала по холодному полу ступенек на выход подъезда. Дверь на улицу была настежь открыта, на улице снег, холод, она босиком без колготок, в одном платьице. Ледяной цемент обжигал ноги.
–И что дальше? Она стояла и плакала. Она надеялась, что кто-то может быть выйдет из какой -нибудь квартиры, или будет заходить в подъезд, увидит её, спросит:
–Почему ты стоишь тут раздетая и плачешь? Запустит её к себе в квартиру. Она жила здесь с 19 лет, после сноса дома, её все здесь знали. Но никто не заходил и не выходил. Может было уже поздно, она не знала сколько время, а звонить кому-то в дверь ей было стыдно. После всех её больниц, лечения и курортов, стоять теперь босой на холодном бетоне, раздетой в мороз.
–За что? Что я такого плохого сделала? Я правду сказала, я не гуляла где-то, не изменяла – за что? Она стояла и плакала, обняв свои плечи обеими руками.
–Что делать? Вызвать милицию? И что? Напишу заявление, он не пьяный, побоев и синяков нет. Подумаешь, избил жену? Все сейчас бьют своих жен и всегда били. Если бы на улице посторонний человек избил, ограбил, изнасиловал, он опасный для общества. Да ещё свидетели нужны, а свою жену…
Вот когда Алька с Владом жили на квартире у бабушки, осенью Алька вышла на улицу в туалет, слышит за забором стоны. Ночь, она побоялась туда идти одна, позвала Влада, а там в кустах девушка студентка лежит. Её поймали, изнасиловали, избили. Алька вызвала милицию, девушка жила недалеко от них, мужчин не нашли, а девушка лежала в псих больнице, а потом умерла.
–А тут жена. Скажет – воспитывал. Пришла поздно. Если бы он сломал руку или ногу, убил, а то вся целая, живая. Посмеются, скажут молодец мужик, свой человек, так их баб и надо воспитывать, они ведь солидарны. Позориться. Прошло много времени, может простыну и сдохну, может успокоился, драться не будет. Подошла к двери, позвонила. Открыл и ушёл в спальню, Алька села в кресло и дрожала. Утром, пока он спал, она быстро собралась и ушла.
–Куда в таком виде зарёванном, опухшем, голова кружится, тошнит, заложен нос, на работу не пойдёшь. Пошла в поликлинику, у неё была температура, ей сразу дали больничный. Алька с улицы позвонила домой. Он должен быть на работе. Она надеялась, зайдёт домой, если его нет, покушает, отдохнёт, но он взял трубку.
–Домой не пойду. Она шла по тротуару, не видя от слёз ни дороги, ни людей.
–Аля, ты что плачешь? Что случилось? Перед Алькой, стояла её мама. Алька разревелась навзрыд, она даже ничего не могла сказать.
–Что? За вчерашнее?
–Да.
–Вот сволочь. Я думала, что хоть у тебя всё хорошо. Алька никогда и не с кем не делилась о своей жизни. Зачем нагружать людей, у всех свои проблемы, и жаловаться некому, подруг у неё нет.
У Альки всё внутри умерло, она забыла, как улыбаться и радоваться. Вытекла последняя капля уважения к нему, со слезами всё ушло, все чувства к нему. Она раньше слышала такое выражение:
–Муж отбил всю любовь. Теперь она понимала это выражение, это как раз её случай. А он, как не в чём не бывало, обнимал её, этими руками, которыми ещё недавно бил. Алька должна всё это терпеть и дальше жить. Она даже перестала плакать, казалось, что уже все слёзы у неё вытекли, там ничего не осталось. Вместе со слезами ушла из неё жизнь, а вместо этого вошла ненависть, злоба. Алька вспомнила, когда она лежала в больнице, одна женщина рассказала, что она знает такие молитвы, что человек всю оставшуюся жизнь будет кровью харкать, а может сделать, что он умрёт. Алька подумала, почему она тогда не взяла её телефон. Её обида не имела границ. Она была готова сейчас на всё, что бы он только сдох. Он ей не даст развод, он будет её бить и бить, до тех пор, пака она не умрёт. Он бьёт только по внутренним органам, почкам, печени, селезенки, не оставляя синяков, как фашист. Она вспомнила, как он ей говорил:
–На тебя нечаянно упадёт кирпич, или случайно задавит машина. Я тебе отрежу ухо, а нет, лучше кончик носа, мне за это ничего не будет. А ты будешь уродливая, никому не будешь нужна. На тебя никто не посмотрит. Алька вспомнила того бомжа, которого он привёл к ним домой пробовать самогон.