Таня и Глеб пришли с утра к Альке. Стояли в коридоре, что б проводить её в последний путь, на операцию. Мама плакала. Алька зашла в операционную, там было очень холодно. Альку всю колотило, руки, ноги, зубы, коленки, всё тряслось, толи от холода, толи от страха. Ей сказали, снять с себя всю одежду и ложиться. До своего места назначения она не шла, а плясала, ноги не слушались идти, коленки выворачивались. Когда она легла на холодное сооружение, она чувствовала себя черепахой, которую сейчас начнут разделывать Боги.
Глеб ходил по коридору и уже не мог скрывать своих слёз.
–Господи! Забери лучше мою жизнь. Только оставь её, лучше я умру вместо неё. Забери мою жизнь. Пусть только она живёт.
Через четыре часа двери операционной распахнулись. На каталке вывозили бултыхавшееся, как холодец, тело Альки. А за каталкой поспевали два медбрата, которые держали в руках наполненные жидкостью флаконы. Из которых тянулись трубки, прямо к телу Альки. Она была вся обвешанная и утыканная, и заклеенная трубками. Глеб побежал к каталке.
–Она что, умерла? Она умерла? Она живая?
–Она под наркозом. Ответили парни.
Перед каждой операцией хирург, оперировавший Альку, молился. Просил помощи у Бога, он всегда очень переживал за больных. Глеб вечером зашёл к нему в кабинет, поблагодарить и узнать, как прошла операция.
–Операция была очень сложная. Мы сделали всё, что могли. Но 100 % шансов выжить, ей дать не могу, только 99 %, крепитесь, на всё воля Божья. Там было уже много грибов, много развилось метастаз, чистили, чистили, скребли, скребли, поменяли почти всю кровь. Молитесь за неё, я тоже буду молиться, да поможет ей Бог.
Через два дня Альку из реанимации перевели в общую палату.
–Глеб, я не могу больше лежать, и встать не могу. Думала, утром встану и сама пойду в туалет. Но даже голову поднять не могу, кружится. Почему так плохо? Посади меня, я уже устала лежать. Глеб подложил под спину Альки подушку, она немного приподняла голову.
–Ой, мне плохо. Тошнит, лож меня обратно, скорей, я умираю. Глеб положил Альку, как было. Потихоньку, день за днём, Алька, начала приподниматься, сидеть, по стеночке ходить. Она не любила долго валяться в постели. Её научили завязывать живот простынёй, и вот уже через неделю она провожала родственников за ограду. Глядя на неё, никто бы не сказал, что она после операции.
Через две недели Алька сидела в очереди на приём, к врачу урологу, на осмотр. Она разговорилась с парнем, он был очень бледный, худой, под глазами синие круги. Он сказал, что ему после операции по удалению почки, делают химиотерапию. Потом у него тошнит, рвёт, он ничего есть не может, во рту привкус горелого мяса. Алька категорически отказалась делать химию, под расписку. За Алькой заняли очередь.
–А вы за кем?
–А вот за дедушкой. Жена рядом сидит и смеётся.
–Да он не дедушка, он ещё не старый. Когда ему врачи отказались делать операцию, удалять почку, сказали, что он неоперабельный. Рак настолько запущенный, метастазы в легкие пошли. Дали инвалидность, он совсем духом упал, приготовился умирать, перестал бриться. Знакомые дали настойку из цветка, он почти в каждом доме есть, муж её уже 3 года принимает. Почка восстановилась, сейчас хотят инвалидность снять, так ему хорошо стало.
После операции Алька сидела дома, решили продать машину, родственникам в рассрочку. Всё равно она стоит без дела в гараже. Когда Глеб приехал к маме с покупателями, она плакала, ругалась.
–Не продавай машину, оставь. Я тебе деньги дам за машину. Только не продавай.
Через полгода, после операции, Алька пошла на УЗИ, провериться. На второй единственной почке, снова опухоль 2 на 3 сантиметра. Алька шла по дороге домой, слёзы как маленькие ручейки, текли из её глаз, падая большими каплями с подбородка на платье. Она шла, не разбирая дороги и ничего не соображая, её мозг как будто сломался. Она лишь думала, что это уже всё. У неё уже нет запасной почки, которую она могла бы удалить.
–Всё, точка. Приехали. Вот уже и закончилась моя маленькая жизнь. Хотя уже не молоденькая, 44 года, но кажется, что совсем ещё не жила, хотя по цифрам прожила нормально. Чудо ждать уже не откуда, это уже тупик, всё, приехали. Все умирают. Мы рождаемся, чтобы умереть, кто-то сказал. А как ещё хочется жить, ну и ладно, тут уже ничего не поделаешь. Надо смириться, значит уже пришёл и мой срок. Я же не завтра умру, пока ещё поживу, пока этот гад будет доедать мою плоть.
–Ты что, чокнутая? Смотри куда идёшь. Жить что ли надоело? Закричал на Альку водитель, который её чуть не сбил на машине, когда она переходила дорогу.