–Да я сейчас возьму и всё склею. И будет всё целое, будет всё хорошо. Алька ползает по огромной карте, одну сторону угла, вырванного склеивает, ползёт на другой. Первый отрывается, скручивается, падает на Альку. Она снова ползёт к первому, потом ко второму. Выравнивает, разглаживает, он опять скручивается. Она, не обращая внимания, всё ползает от одного к другому. Две девушки лет 15-16 в свободных, темных, длинных одеждах. Стоят с двух сторон женщины, смотрят на неё умоляюще, гладят её руки.
–Прости её, Матушка.
–Помоги ей, Матушка.
–Да ты же неправильно всё делаешь? Ты же два клина вырвала. Она подошла к карте и начала руками плавно водить в воздухе над картой.
Алька проснулась. Ничего не понимая, к чему этот сон? Что означает? Как всегда, взяла молитвенник, встала на колени перед иконой, посмотрела на неё.
–О Боже! Это же те, две девушки, из сна. Она узнала их, они стояли по обе стороны Матушки. Матушка сидела на золотом кресле, а на коленях у неё сидел маленький Иисус. Алька стала приглядываться, это были девушки, которых она только что видела во сне. Алька целовала девушек и Матушку на иконе.
–Спасибо девушки. Спасибо Матушка. Алька считала, что ангелы, это такие кудрявые пупсики со светлыми волосами и крылышками, малыши. Она их один раз видела во сне. На свой день рождения, в первый год после свадьбы, с бывшим мужем, Владом. Два ангела. Пухленькие, беленькие, кудрявые, с пушистыми крылышками, а тут девушки. Она сразу и не поняла, она не знала, что это ангелы.
–Спасибо вам, ангелы-хранители, что вы заступились за меня. Спасибо Матушка за помощь.
Через месяц, Алька пошла на УЗИ, уплотнения на почке не было. Вообще не было ничего, чистенькая почка. Алька даже не поверила, и через каждый месяц ходила на УЗИ. Потом раз в полгода, раз в год. Алька поняла, что это была расплата, за порчу. Которую она делала Владу. Она поняла, что нельзя делать плохое, даже если кто-то делает плохое тебе. Хорошо, что она вовремя спохватилась, пожалела его, и исправила ошибку. Она поняла, что кто-то, может наверху, за нами пристально следит. Видит, что мы тут творим и может изменить нашу судьбу, что всё, что мы делаем плохое, безнаказанно не сойдёт нам с рук. Она никогда больше в жизни не пользовалась этой порчей.
Глеб уволился с завода. Там ничего не платили, один раз даже выдали зарплату лампочками. Вот смех был. Прошли трудные времена, когда после обмена рубля на тенге у них совсем не было денег. Алька где-то в шкафу нашла заначку, бутылку водки, пошла на базар продавать.
–Сколько стоит?
–Да я не знаю. Дайте мне столько денег, чтобы я могла купить хлеба. Алька купила хлеб, батон, булочки. Глеб пришёл с работы, а дома еда.
–Ой, у нас есть хлеб. Батон? Откуда? Удивился Глеб.
Глеб устроился в теле мастерскую, ездил на заявки, ему нравилась его работа, да ещё и денежная. Алька делала массаж, на дому и с выездом, взрослым и детям. Появились деньги, продукты, одежда новая, пиво, водка, вино, друзья, зависть.
ВСЯКИЕ ГЛУПОСТИ
Алька как-то пожаловалась маме:
–Не знаю, разойтись, что ли с Глебом?
–Почему?
–Да он ни рыба, ни мясо, не хочет со мной спать.
–Как это не хочет?
–Да всё причины находит, то ещё не вечер, то уже ночь. То ты так сладко спала, не хотел тебя будить. То я боюсь, что после операции, вдруг у тебя там что-то отвинтится, то говорит, что я импотент, у меня уже давно не стоит.
–Что же он женился тогда, если не стоит?
–Наверно с мамой не хотел жить, там же работать надо. Да ещё она всё время орёт, командует. Кому это понравится?
–Не понимаю. Как это так может, не стоять? А ты не жди, и не выпрашивай, как встал, сама запрыгивай, не чужой мужик, свой муж.
Алька стала сторожить его всю ночь, не спит, тихонько трогает, под утро встал. Алька сразу на него прыгнула, хоть витамины получила. Один раз прошёл номер, но потом он стал психовать, соскакивает с постели и убегает.
–Дай мне спать. Что мне, в другую комнату уходить спать?
А потом вообще заявил, Алька говорит:
–Ну стоит, же.
–А тебе то, что?
Алька была возмущена: Вот это дела. Я последние деньги из дома отдавала. За доллары покупала у распространителей дорогие лекарства, когда он говорил, что не стоит. А он мне: а тебе то, что? Получается или он мне врал, что не стоит, или теперь, когда я его вылечила, я уже не нужна? Значит, я на еде экономила, мы питались чем попало, чтобы он теперь с кем-то? Конечно, я понимаю – он хозяин своего хрена, с кем хочет, с тем и спит. Он же его собственный. А я теперь как должна? Мне, что теперь в психушку? Я на целомудрие в семье согласие не давала. Монастырь в семье с любимым человеком мне не нужен. Но почему у меня всегда, не как у людей? Самые простые, элементарные вещи, мне не доступны. Что мне делать? И без него я не могу, и с ним, какая-то ерунда происходит.