– Ты прибедняешься или не хочешь брать на себя ответственность? Помню, ты там что-то говорил про обет Нирталу и путешествие в Корсулу…
– Это не связанные между собой вещи, – перебил Дэйн. – Я знаю свои таланты. Умение вести людей за собой к их числу не относится.
– Ответь мне на один вопрос, – неожиданно сменил тему Брок.
– Ну?
– Как так может быть, что ты одновременно умник и дурак набитый?
Маг расхохотался.
– Даже не знаю, что сказать.
– Хоть чего-то ты не знаешь, – проворчал разбойник.
В этот момент дом начали покидать послы и их свита. Алкавианский делегат ушел последним из гостей, храня на лице непроницаемое выражение. Собой он владел намного лучше, чем Гален, который появился следом.
Он был мрачен, губы сжимались так плотно, что шрам, и без того искажавший некогда приятные черты, выглядел еще уродливее. Когда лорд вышел на разбухшую от весеннего дождя улицу, за ним тенью, шаг в шаг, спустились с крыльца охранники. Огни в комнатах погасли за их спиной.
Гален выглядел так, словно среди ночи собрался в дорогу. Он бросил взгляд на деревенские ворота, поколебался и сначала направился к двум мужчинам на углу соседнего здания.
– Брок, Дэйн, мне сказали, что вы меня ждете.
– Мы не хотели ничего особенного, господин, – поклонившись, ответил разбойник. – Всего лишь следили за тем, чтобы все было спокойно. Эти шадессцы – никогда не знаешь, что пройдохи выкинут.
– Да, – хмуро согласился тот, наверное, вспомнив, как посол едва не покромсал на куски незадачливых патрульных. – Хорошо, что вы здесь. Вы же не собирались ложиться спать в ближайший час? Для вас есть дело. Мне нужно встретиться кое с кем недалеко отсюда, и я хочу, чтобы вы двое меня сопровождали.
– Мне позвать Эйда? – спросил Дэйн.
– Нет. Я бы предпочел сегодня остаться в живых, – криво усмехнулся лорд.
Дэйн и Брок переглянулись.
Гален не взял с собой никого, кроме своей охраны, а это, пожалуй, были лучшие бойцы во всем их маленьком войске. С лордом не отправлялся и никто из его высокопоставленных приближенных – ни парочка аристократов, присутствовавших на переговорах, ни даже Колт, который выполнял при Галене роль советника по вопросам колдовства. Эйда тоже на тайной встрече не должно быть.
Вывод напрашивался сам собой: лорд едет к тому, кто не придется по душе союзникам, и этот кто-то может напасть. А Броку с Дэйном уготована не самая завидная роль телохранителей, которых можно пустить в расход.
– Как прикажете, господин, – уже без былого воодушевления в голосе ответил разбойник.
26.1. Дэйн
В ночном лесу громко ухал филин, заглушая тихое, но неприятное трещание козодоя. Над головами мужчин, хлопая крыльями, пролетели несколько летучих мышей – черные пятнышки на фоне рыжеватой луны.
Дэйн внимательно прислушивался к звукам в лесу, покачиваясь в седле чужой лошади. Та недовольно храпела и время от времени упиралась, хорошо хоть не пыталась сбросить с себя всадника.
Гален, едущий впереди, остановился на развилке и помотал головой.
– Сюда, – сказал он, поворачивая коня вправо.
Остальные животные изменили направление, не замедлив хода. Только лошадь Дэйна встала как вкопанная. Он дернул за поводья. Та продолжила стоять. Он дернул снова – проклятая тварь лишь хлестанула хвостом себе по бокам, словно надеялась достать наездника.
Маг почти слышал, как она мысленно смеется над ним.
Один из телохранителей Галена, проезжая мимо, чуть склонился в седле, похлопал лошадь Дэйна по крупу и что-то шепнул ей на ухо. Та вдруг как ни в чем не бывало свернула на правую дорогу и мирно последовала за отрядом.
– Спасибо, – поблагодарил Дэйн телохранителя.
Тот кивнул и поехал дальше. Дэйн уставился лошади в затылок и пробормотал:
– Упрямая ослица.
Она едва слышно фыркнула.
Ей не нравилось, что на ней живой мертвец. А ему не нравилось, что он не может ощутить под ногами твердую землю и ощутить вибрации от человеческих шагов прежде, чем отряд с кем-нибудь столкнется.
Увы, Гален твердо решил, что к месту тайной встречи они отправятся верхом. Зерно разума в этом было – ехать пришлось неблизко, и пешком они потратили бы гораздо больше времени и сил. Ночь, несмотря на легкий дождик вечером, выдалась ясной. Деревья еще не успели одеться в густую листву, и сквозь нежную зелень на тракт светила луна. Можно было не опасаться, что кони в темноте переломают ноги.