Она не спрашивала – утверждала. Однако Харантий все равно умоляюще залепетал:
– Я бы просил вас этого не делать, госпожа. В посольстве живут мои помощники, писари и слуги со своими семьями. Мне бы не хотелось, чтобы они пострадали. Охрана и так весьма малочисленна. А тут еще и ситуация в Нортене, из-за которой шадессцы совсем осмелели…
– Что за ситуация? – спросил Арн.
– Вы не знаете? Хотя ничего удивительного, из Нортена новости добираются до Корсулы гораздо дольше, чем до Шадесса, а мы получили новость только вчера… На днях мятежники подступили к замку Родверк и собираются его штурмовать. Вы наверняка представляете себе, как Шадесс относится к Элантию. А значит, должны понять, какое воодушевление вселили в горожан эти сведения.
– Родверк? – глаза нюхача расширились. – Трин…
Она едва не застонала. Ну кто тянул посла за язык? Вот бы он ляпнул это не сейчас! Не когда Арна едва удалось уговорить хотя бы на время забыть о мятеже в Нортене.
– Арн, на пару слов.
Трин отошла в сторону. Это не поможет скрыть от отряда, насколько плохо она управляет упрямым аристократом. Но она предпочитала, чтобы другие не слышали, на какие уступки ей приходится идти, чтобы удержать нюхача.
Хвала богам, он послушался.
– Арн, – Трин насколько могла мягко коснулась его руки. И снова почувствовала на себя прищуренный взгляд Далла, только теперь уже по иной причине. – Я догадываешь, что тебе сейчас вдвойне захочется домой, но это дело нужно закончить. Чем быстрее мы справимся в Шадессе, тем скорее ты окажешься в Нортене.
– Ты не понимаешь, – он тряхнул густыми отросшими волосами. – Они подошли к Родверку.
– И что? – Трин нахмурилась. Она в самом деле не понимала, что его так в этом обеспокоило. – Новость же хорошая, разве нет? Замок почти неприступен. Насколько я помню ход Нортенской войны, армия моего отца здорово завязла под Родверком. Мятежников почти наверняка ждет то же самое.
– Именно – неприступен. Чары, которые сделали Линдерский замок невосприимчивыми для колдовства, сначала испробовали на Родверке. Если его не взять хитростью, то нужно готовиться к осаде, которая рискует затянуться хоть на годы. Гален не может себе такого позволить. Если он вообще туда сунулся, значит, рассчитывает взять замок мгновенно. А если в руках у мятежников окажется Родверк, их будет почти невозможно выбить с севера!
– И что ты можешь сделать с этим прямо сейчас? – она сильнее сжала его руку, вынуждая смотреть себе в глаза. – Ничего. Повстанцы уже у стен замка, тебе туда не добраться за один-два дня и уж точно не остановить штурм.
Нюхач все же отвел взгляд. Если бы ситуация не была такой напряженной, Трин бы позабавило то, насколько легко читаются чувства того, кто сам зарабатывает на жизнь чтением чужих чувств.
– Я мог помочь Магнасу в других делах.
– Уверена, Магнас справится, – твердо произнесла она. – Я донесла до дяди всю серьезность нового мятежа. Не сомневаюсь, что к Родверку уже направляются элантийские войска, чтобы раз и навсегда разбить Галена.
Арн вдруг усмехнулся.
– Невозможно не поверить красивой женщине, которая сама искренне верит в то, что говорит. Ты умеешь убеждать, Трин.
Коротко поклонившись, он вернулся к карте и отряду, а племянница императора смущенно уставилась ему вслед.
Красивая женщина, вот как? Разумеется, она знала, что не уродина, но услышать это от человека, который, казалось, ее не выносил…
Далл громко прокашлялся. Трин, спохватившись, присоединилась к остальным.
– Извините, посол. Я поняла вашу проблему и поддерживаю ваше желание защитить служащих и их семьи. Поэтому прошу держать в секрете мое прибытие в Шадесс. Визит неофициальный, и я не рассчитываю задержаться надолго. А если староверы не узнают о моем присутствии, то у них будет меньше поводов напасть на посольство.
– Да-да, госпожа, – Харантий с облегчением спрятал платочек. – Мне распорядиться об обеде?
– Нет, – Трин бросила последний взгляд на карту. – Не будем тратить на это время. Прикажите собрать еду нам в дорогу – я хочу отправиться к Чумному острову как можно скорее.
29. Трин
Ветер играл с волосами Трин и, как ни старалась она прибрать пряди, складывал из них новую прическу. Дождь так и не начался, зато на лице оседали брызги разгулявшихся волн. Толстобрюхие тучи висели низко над морем и скрывали солнце. День был промозглым, тусклым, не добавляя ярких красок радости к и без того разочаровывающим новостям.