– У нас важная задача, – перебила она. – Важнее предыдущих. Я не могла отвлекаться.
– Чем важнее? – Далл склонился еще ближе и принялся рассеянно наматывать ее локон себе на палец. Со стороны, наверное, они выглядели мило болтающими влюбленными. Лишь Трин чувствовала, насколько ее любовник напряжен. – Тем, что Путник может оказаться твоим родственничком? Проклятье, Трин, не надо вешать мне лапшу на уши. Если верить в историю о том, что императорский род произошел от Четы, то ты все шесть лет гоняешься за своими родственниками.
– Никто из них не пробуждал тварь, которая едва не убила весь мой отряд.
– Так это все из-за мести? Что-то я не заметил, что ты стала меньше перешучиваться с Фалантом, но меня при этом можно сбросить со счетов?
– Дядя…
– Тебе всегда было на него плевать.
Аргументы закончились. Она не вытерпела и повернулась.
– Серьезно? Ты в самом деле хочешь выяснять со мной отношения на лодке посреди моря? Я бы еще поняла, если бы мы были одни, но здесь несколько человек, которым наверняка страшно интересно слушать, как мы с тобой ругаемся.
– Волны сильные, – Далл кивнул за борт. – К тому же мы далеко от остальных. Если не будешь кричать, нас никто не услышит.
Они и правда устроились в задней части узкого судна, которая была предназначена для отдыха пассажиров. Посол отдал племяннице императора собственную гондолу, длины в ней было никак не меньше десяти шагов. Место рассчитали так, чтобы пассажир мог лежать и нежиться, и до него не долетали бы оскорбляющие аристократический нос запахи вспотевших гондольеров.
– Ты можешь просто сказать правду? – спросил Далл. – Я не нюхач, но это не значит, что я не чувствую, когда ты мне врешь. И я хочу знать, почему моя женщина меня сторонится.
Она вздохнула и снова прислонилась спиной к его груди. Отчего-то сейчас не хотелось видеть его лицо. Зато серые тучи на небе и дымчато-грязного цвета море прекрасно соответствовали настроению Трин.
– Дядя хочет сделать меня своей наследницей, – убитым голосом произнесла она.
Сзади на какое-то время воцарилась тишина. Трин боялась поворачиваться и просто ждала.
– Он же сам вышвырнул тебя из столицы… – недоумевающе начал Далл.
– Да, – прервала Трин. – И сделал это снова. Еще и отряд не позволил пополнить.
– Похоже на подставу. И ты ему веришь?
– Не знаю. С чего бы ему меня подставлять? Он тысячу раз мог от меня избавиться. Всего-то и нужно, что один отравитель со щепоткой яда.
– Чушь какая-то выходит.
– Может быть. Но принялся дядя за меня всерьез. Я за эту неделю нравоучений выслушала больше, чем за всю жизнь. А кто-то еще и доложил ему обо всех моих ошибках за последний месяц. Чуть ли не дословно передал все мои слова, понимаешь?
– Ты что, решила, что это я? – оскорбился Далл.
– Нет, я думаю, это Фалант, – тихо ответила она. – Больше некому. Я не знаю, что делать. Если он заподозрит, что я его раскрыла, а потом это выяснит дядя, то я не представляю, что он предпримет. Он убил моего отца и брата, а по сути, и мать тоже, пусть и не своими руками. Что он сделает с тобой, если сочтет, что ты помеха для моего правления? Что если тоже убьет – чтобы ты не мешался?
Вокруг ее талии обвились крепкие руки. Трин захотелось плакать, глядя на них, на такие любимые ярко выступающие вены и четко очерченные сухожилия.
Этот идиот ни капли не испугался…
– Так ты за меня боишься? – голос Далла вместо сдерживаемого напряжения наполнила нежность. – Малышка моя, не дури. Если бы император думал, что я могу стать помехой, давно бы уже от меня избавился. Он даже видел нас в одной постели – и я до сих пор здесь, хотя хватило бы росчерка пера, чтобы в Шадесс вместо меня отправился новый лейтенант.
– Когда ты так говоришь, все выглядит очень красиво и безоблачно, – недовольно заметила она. – Вот только мой отец тоже считал, что ему удастся убедить дядю отдать трон добровольно. Если бы он не медлил с отправкой убийц, может, был бы еще жив.