Нет ничего хорошего в том, чтобы позволять демонам наживаться на людских нуждах.
Миссионер продолжал увещевать публику, что исчезновение Себела было временным и в этом обязательно есть божественный замысел. Наверное, это было животрепещущей темой, раз кутающийся в невод старик перескочил на нее с элантийцев. Зевак вокруг действительно стало больше. Не одному Арну хотелось понять, как староверы объясняют тысячелетнее молчание своих богов и зачем продолжают им поклоняться.
– Давай поближе подойдем, – предложив он, прикончив свою лепешку.
Далл тоже уже доедал рыбину. Без смущения швырнув хребет в канал, он согласно мотнул головой.
– Пошли.
Они встали на самом краю собравшейся толпы – там, где было хорошо слышно проповедь и где они никому не мешали. Толкаться, привлекать к себе внимание не хотелось, даже несмотря на то что они были здесь не единственными имперцами. Парочка моряков, на вид коренных элантийцев, тоже лениво прислонилась к стене и вполуха слушала старика в неводе. Больше походило на то, что они здесь кого-то ждали или отдыхали от работы, чем всерьез интересовались старой верой.
Проповедник выдал еще несколько забавных сентенций насчет Себела, но вскоре снова перескочил с темы на тему, и Арн потерял логическую нить его рассуждений. Хотя, возможно, это произошло, потому что нюхач отвлекся, наблюдая за стоявшими рядом мужчинами.
Не все из них, даже те, кто оделся как рыбак, действительно были моряками. Они откровенно скучали, лишь изображая заинтересованность на лицах. Привкус затхлости в их эмоциях выдавал, что этих людей позвали сюда для шумихи – чем больше зевак «слушало» проповедника, тем больше прохожих подтягивалось узнать, что тут такое происходит.
Однако заинтересовало Арна не это. Такой способ привлечь общественное внимание был древним, как сама земля, и потому нисколько не удивительным. Тревожило нюхача что-то смутно знакомое в запахе этих людей. Разумеется, не то, что все они пропотели на жаре и несло от них, как может нести от работяг, проведших полдня на солнце. Что-то было в их эмоциях – под ними. И не только то, что эти эмоции здорово напоминали эмоции людей с Чумного острова. Это как раз объяснялось легко – и те, и те староверы.
Понять, что в точности не так, у Арна не получалось. Он никак не мог сосредоточиться – то его нечаянно задевали прохожие, которые мирно шли в портовый район по своим делам, то прямо у возвышения, где стоял проповедник, столкнулись две лодки и их пассажиры подняли хай, то вдруг Далл принялся пихать нюхача в бок. Арн проигнорировал толчок лейтенанта один раз, другой и наконец раздраженно покосился на него.
– Чего?
– Часть зрителей – подсадные утки.
– Я заметил.
– Значит, ты заметил и то, что все они – здоровые парни, закаленные работой в доках, и то, с каким подозрением они поглядывают на нас?
– Да, – неохотно признал Арн. – Но мне нужно еще немного. Я что-то чувствую. Наверное, стоит подойти поближе к проповеднику. Если боишься, можешь подождать меня на мосту.
Далл фыркнул. Страха он не испытывал, а проявлял разумную осторожность. Арн это знал, но, пожалуй, неправильно подобрал слово. Лейтенант наверняка подумал, что напарник его задирает, и теперь точно никуда не сдвинется. А зря. Чем ближе Арн проталкивался к старику в неводе, чем теснее отирался плечами о «зевак», тем сильнее в его ноздри бил запах неприязненности. Словно в нос бросили щепоть мелко нарезанного лука.
«Еще чуть-чуть», – уговаривал себя Арн. До проповедника оставалось совсем немного. Запахи старика меньше перебивались окружающими людьми и стали ярче. Теперь было ясно, почему он скакал с темы на тему – следил за тем, кто подходит и уходит, и старался подстраиваться под то, что интересно оставшимся. Он торчал на углу канала и рвал глотку, распространяя веру в Себела, не по зову сердца, а потому что считал работой. Причем навязанной тем, кому он не мог отказать…
Старик резко повернулся в сторону Арна. Запах изменился так неожиданно, что нюхач вздрогнул. Проповедник выставил вперед крючковатый палец и выкрикнул:
– Смерть элантийцам – вот чего хочет бог!