Каково было Трин увидеть своего любовника избитым и кровоточащим, Арн не хотел и думать. Хватало ее чувств, пряный запах которых против воли лез в ноздри.
Даллу досталось побольше, и выглядел он похуже. Лейтенант оказался не настолько привычен к уличным стычкам, к тому же на него наседали яростнее. Нортенцы, у которых не было выхода к морю, редко оказывались в Шадессе и, видимо, Арн не ассоциировался у староверов с врагом.
В любом случае противники доставили ему не так уж много хлопот. Расправившись со своими, он помог Даллу. Только когда они швырнули в канал последнего из ублюдков, решила показаться шадесская стража – несколько грохотавших доспехами мужчин, которые пронзительно свистели и что-то кричали на родном языке. И Далл, и Арн справедливо рассудили, что еще неизвестно, на чью сторону встанут местные власти, и предпочли сделать ноги. Тем более что стражники явно не спешили разнимать дерущихся.
Одолели они втрое превосходящих числом врагов или нет, зрелище победители представляли собой прискорбное. Даллу разбили нос и губы, съездили дубинкой по ребрам, нанесли несколько неглубоких, но весьма ощутимых порезов ножами. Будь лейтенант решительнее и не бойся убить напавших на них сволочей, может, обошелся бы меньшими повреждениями.
Арн не боялся – он проткнул по меньшей мере троих и плевать хотел, выживут они или нет. Однако он все же пропустил удар дубинкой по голове. Благо ублюдок-старовер не додумался вбить в нее гвоздей, но кожу здорово рассекло, и кровь, прежде чем засохнуть, стекала по лицу струйками, превращая его в уродливую маску. Увидев себя в отражении крупной вазы в посольстве, нюхач даже удивился – надо же, какой «красавчик». Он не чувствовал себя настолько плохо, насколько выглядел.
Однако Далл мужественно терпел боль, которую причиняло лекарство. А нюхач – нет, вот и получил отповедь.
Справедливо, пожалуй. Он мог уйти сразу, как только Далл об этом попросил. А он полез к проповеднику. Если бы не это, старик, возможно, вообще не натравил бы на них своих прислужников.
– Для тебя здесь слишком опасно, – тихо сказала Тэниру, меняя тряпку – предыдущая вся испачкалась кровью, и смысла в ней уже не было.
– А остальным не опасно? – нахмурился Арн. Он оглядел помещение так, словно только-только в него вошел. – А где Фал со Стефом? Они не возвращались?
– Нет, – ответила Трин.
– Вряд ли их стоит ждать до сумерек, – пояснил лейтенант почти одновременно с ней. – По утрам в тавернах немного людей, слухами толком не разживешься.
– Надо бы их поискать, удостовериться, что их нигде не подстерегли, как нас.
Прежде чем Далл успел что-то сказать, Трин возмущенно вскинулась:
– Ты лицо свое видел? И куда с таким собрался? Или тебе мало той служанки внизу, которая хлопнулась в обморок, когда увидела вас с Даллом врывающимися во дворец?
– Я умоюсь.
– Я вытру, – возразила Тэниру, смочила тряпку и принялась водить Арну по лбу.
Девочка обращалась с ним очень нежно, совсем не как Трин, которая отмывала Далла порывисто, даже резковато, отчего он вздрагивал, продолжая не издавать ни звука. Но, даже несмотря на это, Арн предпочел бы, чтобы раны ему обрабатывала племянница императора. Да хоть какая-нибудь служанка – все равно кто, лишь бы не Тэниру. Пальцы у нее были ледяными, а зеленые глаза смотрели с таким вниманием, какого Арн совсем не желал от девочки ее возраста.
– Спасибо, – поблагодарил он, не желая показаться грубым. Еще раз оглянулся – и спохватился. – А где Беран?
33.2
Мальчишка казался сдержанным, но у него была маленькая слабость – он всегда бежал впереди всех, чтобы узнать последние новости. А не услышать, что в посольство вернулись Арн и Далл, да еще в таком виде, было невозможно.
– Я его не видела, – призналась Трин. – Хеда тоже.
– И Веты нет, – Тэниру тоже начала беспокойно осматриваться, словно наконец-то осознав, что потеряла что-то важное. – Она утром осталась в кровати – у нее болела голова.
– Опять улизнули в город, – процедил Арн, поднимаясь с сиденья. – Я должен их найти.