В отличие от него Дэйн числом дезертиров не особенно интересовался. В войске все еще оставалось достаточно людей, чтобы замысел удался и крепость пала. А как только это произойдет, большинство беглецов вернется. Кроме того, к мятежу присоединятся те, кто до сих пор опасался это делать, не будучи уверенным в силах повстанцев.
Гален на заверения мага не полагался и потому неизменно находился в дурном расположении духа. Сейчас – особенно.
По утреннее солнце устало поднималось над лесом, войско наконец-то выстроилось на поле, и первые отряды двинулись к Родверку. Со звуком горнов смешалось недовольное бычье мычание – упряжки волов медленно потащили осадные башни. Воины на стенах крепости несколько дней подряд наблюдали, как мятежники возводят гигантские сооружения, частично собирая их из того, что осталось от маленькой деревушки возле Родверка. Ее жители, слава богам, успели сбежать или укрыться в замке до того, как подошло войско, потому что в любом случае ничего хорошего это поселеньице не ждало. Оно находилось слишком близко к стенам и одинаково мешало как обороняющимся, так и нападающим.
Но не успели волы откатить свою тяжелую ношу хотя бы на несколько десятков шагов, как на одной из башен Родверка – Беличьей – что-то сверкнуло. Спустя миг ближайшая к крепости осадная башня странно крякнула и занялась пламенем. Вокруг тотчас забегали люди, по стенам постройки полилась вода, но против магии это не помогло. Жар был настолько яростным, что башня вскоре накренилась и упала, накрыв собой нескольких солдат и обдав огнем всех, кому не повезло находиться с той стороны.
Теперь горнам вторили не только перепуганные быки, но и человеческие вопли.
– Неудачное начало боя, – прокомментировал шадесский посол.
На холме стояли не только Дэйн с Галеном и несколькими другими офицерами, но и оба посла, хотя маг думал, что они уедут сразу переговоров в Стеверасе. Гален, прогавкав несколько коротких приказов вестовому, зло покосился на шадессца, но промолчал. Вероятно, из-за замершего рядом алкавианца, который прищуренно смотрел на предводителя мятежников.
– Мы этого ожидали, – ответил Дэйн вместо Галена. – Маги Родверка все эти дни видели, как мы строим осадные орудия, но бездействовали, накапливая силы для сегодняшнего дня.
В этот миг заполыхала вторая башня. Солдаты уже не пытались спасти бесполезную деревяшку и бежали от пламени расторопнее, чем в прошлый раз. Значит, погибнет меньше людей. Послав туда короткий взгляд и убедившись в этом, Дэйн вернулся к наблюдению за Родверком.
Первая волна солдат еще не приблизилась к нему, и крепость продолжали обстреливать требушеты, которые должны были вот-вот стихнуть. Ну а пока они концентрировались на куртине между Соколиной и Совиной башнями – как считалось, там находился самый слабо укрепленный участок стены. Лишь несколько орудий, словно нечаянно, по ошибке, попадали по другим местам. Инженеры носились вокруг «неудачных» орудий, с руганью настраивали их – и меткость улучшалась.
У всех, кроме одного. Оно, будто живое, с ослиным упрямством било по участку стены между Соколиной и Беличьей башнями, ближе к Соколиной. Дэйн смотрел туда особенно напряженно. Все три башни находились на одной линии укреплений, армия мятежников выстроилась прямо перед ними. Однако скоро то, что пока выглядело как просчет, перестанет им казаться, и защитники Родверка поймут, что требушет целится туда намеренно.
Если, конечно, лорд Сулас Кальвир, хозяин Родверка, до сих пор не знает, что именно с Соколиной башней не так. Но пока подозрительного движения на стенах заметно не было. Защитники наверняка уже давно подготовились к обороне, запаслись смолой и кипятком, которые будут лить на головы мятежникам, положили перед собой стрелы и ждали, когда враги подойдут поближе, на расстояние выстрела.