«Бух. Бух. Бух», – продолжали шуметь требушеты. «БУХ. БУХ. БУХ», – грохотали те снаряды, которые были усилены магией.
Дэйн украдкой перевел дыхание. После Стевераса благодаря примыкающим к мятежу окрестным лордам их войско увеличилось в несколько раз. Одаренных силой тоже стало больше. Не колдунов и деревенских знахарей, а именно что профессиональных магов, которых приводила с собой знать. Таких людей можно было пересчитать по пальцам одной руки, но и это гораздо лучше того, что творилось в войске раньше. По крайней мере, маги, которые успели послужить Элантию, понимали, что такое дисциплина.
– Господин Дэйн!..
Он прищурился, вглядываясь в людей под холмом. Взгляд выхватил в общей суматохе бегущего паренька с красным значком вестового – того самого, который недавно приходил с новостью, что толка от обстрела почти нет. Юноша размахивал руками, стараясь как можно скорее привлечь внимание мага.
Дэйн все понял по радостному выражению его лица.
– Доставай, – сказал он Эйду.
Брат опустил на землю сверток, который все это время держал за спиной, и снял ткань. Под ней оказалась деревянная статуя Ниртала, но крупнее, чем обычно, прорезанная с бóльшим количеством деталей и раскрашенная в разные цвета. Темно-серым, почти антрацитовым – лицо бога, черным – его одеяния, бело-голубым – звезды в короне.
В юности брат увлекался резьбой. Его даже отправили на обучение к плотнику, но сначала болезнь родителей, а затем война помешали планам. Мастер исчез – наверное, его убили, от всего их маленького городка не оставили камня на камне во время ожесточенного колдовского сражения. Потом, уже после войны, Эйд решил не бросать Дэйна и записался в армию. На плацу, во время бесконечных тренировок и патрулей было не до резьбы. Так и погиб в нем талант.
Но полностью его истребить, похоже, было невозможно. Сходство со Светом-во-тьме получилось таким близким, что Дэйна пробрало по плечам дрожью. Эйд занимался этой статуей со Стевераса и проработал каждую деталь. Даже камни в звездчатую корону нашел – не бриллианты, конечно, наверняка стекляшки где-то подобрал, обтесал и приклеил, однако вышло все равно прилично.
Шадессец уставился на братьев, качнув шпагой в ножнах.
– Вы собираетесь молиться своему богу здесь, на холме, когда битва уже началась? Вы… как бы это сказать…
– Вот и не говорите ничего, если не знаете, что сказать, – резко произнес Дэйн, на миг забыв о том, что с послом иностранного государства следовало бы быть повежливее. – Во-первых, это не холм, а курган. Я сам когда-то насыпал на нем землю. Во-вторых, вы как будто не знаете, что для магов – молитва.
Посол пожевал краешек загибающегося уса.
– Знаю. Надеюсь, мы топчем могилу не ваших друзей?
– Нет, – коротко ответил Дэйн.
Будь этот курган нортенским, его бы отметили, приносили сюда цветы или поставили бы скромное святилище. Имперцы же относились к своим мертвым с поразительной практичностью.
Перед тем как десять лет началась осада Родверка, между двумя сторонами случилась битва. Имперцев удалось ненадолго отбросить, и «честь» хоронить павших выпала нортенцам. Командиры тогда уже понимали, что осады не миновать, и решили, что бросить тела посреди поля – плохая идея, иначе их гниющие куски с помощью требушетов вскоре окажутся в городе. Точно так же, как на днях посланника от лорда Кальвира по частям отправляли домой. Надежда в той войне была на то, что имперцы не полезут разорять могилу с собственными мертвецами. Поэтому нортенцев закопали в другом месте, поближе к крепости, а врагов покидали здесь, абы как – но все же похоронили.
Имперцы в самом деле могилу не тронули. Они ее вообще как будто не заметили. Дэйн не помнил, отслужил ли здесь потом их жрец хотя бы заупокойную или они так и предпочли делать вид, что это обычный холм.
Сейчас, конечно, уже никому не было дела до того, что у них под ногами кости имперцев.