Его ребята, стоявшие чуть поодаль в коридоре, вытолкнули вперед незнакомую женщину.
– Вот, глянь-ка, тебе подарочек, – с гордостью сказал Брок. – Ты не думай, что мы тут развлекаемся, а о тебе забыли. Очень даже помним!
– Это что еще? – растерянно спросил Дэйн.
С разбойниками были и другие девки – разряженные и размалеванные проститутки, которые с самого Далерта цеплялись балластом к войску мятежников. Но эта была прилично одетой, а ее красота не требовала никаких дополнительных ухищрений. Голубые глаза сверкали сапфирами, волосы спадали на плечи пшеничными колосьями, губы наливались винно-красным цветом. Смотрела она только в пол и вздрагивала каждый раз, когда кто-то к ней прикасался.
– Шлюха, – сообщил Брок. – Жена какого-то имперца, которого Гален утром приказал вздернуть.
Дэйн хотел возразить, то если это чья-то жена, то какая же она шлюха, но промолчал. У мятежников вроде Брока и его товарищей все было просто. Если нортенка связывала свою жизнь с имперцем, то она не могла быть ничем иным, кроме как проституткой. Если же нортенец связывался с имперской женщиной – это был изменник. Если первую еще могли попользовать и отпустить, то второго избивали, обычно до смерти.
Присмотревшись к девице, маг вдруг заметил дорожки слез на щеках. Вот отчего так странно блестели ее глаза, и вот почему губы были такими алыми – она их прикусывала, чтобы не кричать от страха и отчаяния. С мужем ей явно не повезло – этот человек был идиотом. Какую бы должность он ни занимал в Родверке, он должен был увезти свою семью как можно дальше отсюда. А он, видимо, понадеялся на неприступные стены.
– Чего таращишься – от красоты обомлел? – хохотнул Брок и вдруг пошатнулся, схватился за дверной косяк и только благодаря этому удержался на ногах. Поморгав, он снова расплылся в улыбке. – Ты это, если тебе не нужна, мы себе ее заберем. Чего такой симпатяге пропадать.
Женщина вообще-то была не во вкусе Дэйна. Он предпочитал… попроще, что ли. Уж тем более он не собирался брать кого-то силой, тем более ту, у кого сегодня казнили мужа. Но жесткая отповедь умерла у мага на губах.
Разбойники, чье число поредело после схватки в лесу, пьяны все до последнего, да и в любом случае этим людям ничего не объяснишь. А отказаться от девицы – они ее пустят по кругу и потом убьют.
Для них она больше не нортенка и даже не человек.
– Давай сюда, – строго сказал Дэйн.
38.2
Брок подтолкнул женщину к комнате мага, и вся шайка заулюлюкала. Решив, очевидно, что Дэйн будет в ближайшее время занят, они со смехом развернулись и побрели праздновать дальше.
Райк взглянул сначала на женщину, потом на мага.
– Я пойду, пожалуй. Завтра поговорим.
– Подожди, – сказал тот. – Я недолго.
Он завел женщину внутрь и прикрыл за собой дверь. Как только он это сделал, нортенка с ужасом отшатнулась от него к стене и прижалась к ней лопатками. Наверное, если бы она могла, то вдавилась бы туда всем телом.
Дэйн задумчиво посмотрел на руку, которой только что к ней притронулся.
Ах да, левая.
– Я тебя не трону, – сказал он. – Посиди до утра здесь, потом решим, что с тобой делать.
Женщина не ответила, продолжая таращиться на него полными ужаса глазами. Маг помедлил, сомневаясь, стоит ли добиваться от нее ответа.
Наверное, лучше оставить ее в покое. Она за сегодняшний день явно пережила слишком многое. Да и в любом случае Дэйн не знал, что сказать и как ее успокоить. Мастером слов в их семье всегда был Эйд, теперь обреченный на молчание.
Так ничего и не придумав, маг просто вышел из комнаты и запер за собой дверь. Райк послушно ждал снаружи, наблюдая из бойницы, как гаснет свет – солнце укатывалось за горизонт.
– Ты хотел поговорить о Ниртале? – спросил Дэйн. – Из меня вообще-то плохой проповедник…
– Не надо проповедей, – телохранитель Галена пожал плечами. – Нам не это интересно.
Ага, отметил маг, вместо «я» уже появились «мы».
– Кому это – нам?