– Дело не только в мести. Трин изо всех сил пытается доказать дяде, что она достойна его доверия и справится с любой задачей, которую он ей даст.
Арн отвлекся от наблюдения за складом и посмотрел на Далла.
– Мне казалось, она его ненавидит.
– Она даже себя в этом убедила. А что у нее там на самом деле в голове – даже не спрашивай, я понятия не имею.
– Женщины… – пробормотал Арн.
Оба вздохнули.
40.2
Спустя короткую паузу нюхач произнес:
– Насчет твоего вопроса о запахах… Я не могу понять, внутри ли пророк. Его запах тонким слоем размазан по всему городу. У меня впервые в жизни такое, чтобы чьи-то эмоции чувствовались настолько ярко и спустя такое время. Проблема в том, что из-за этого у меня не выходит определить, где Кайко сейчас. Может, на складе, может, нет. Я могу лишь сказать, что он здесь был.
– Ладно, это все равно лучшее, что у нас есть, – Далл приподнялся на локтях и окинул склад более пристальным взглядом. – Больше никаких новостей?
– Никаких. Фал и Стеф уже подошли?
– Да, заняли места по плану.
– Беран?
Арн спрашивал с тайной надеждой, что Далл передумал и оставил мальчишку во дворце. Маг он или не маг, Беран слишком молод и неопытен, чтобы идти на серьезное дело.
Но Далл ответил, вызвав у нюхача едва слышный вздох:
– На позиции недалеко от Трин. Должен ее прикрыть, если что-то пойдет не так. Хеда я отправил караулить северный выход.
– Тэниру и Вета?
– Обеих до сих пор нет.
Арн чуть не брякнул: «Ну и хорошо», но вовремя прикусил язык.
Девушки исчезли на следующий день после нюхача. Однако он нашел проповедника, выудил из него сведения насчет Кайко и вернулся, а Тэниру со своей подружкой так и не объявились.
Искать их в Шадессе было еще бесперспективнее, чем пророка. Они забрали почти все свои вещи, не оставили записок и ничего не сказали слугам, которые видели их уходящими. В общем, девиц никто не крал – они сами не желали, чтобы их нашли.
Отряд сошелся на том, что они перетрусили и сбежали. С этим не спорил даже Хед. Парень вообще с тех пор был сам на себя не похож, ходил угрюмый и думать забыл о чудесах Шадесса. Он, видимо, поверил, что у него с Ветой что-то получится, – а тут такой поворот. Девушка ведь и его ни словом не предупредила, что собирается испариться, как туман поутру.
Арн разделял общее мнение, что вышло некрасиво, но надеялся, что так у девушек будет больше шансов выжить. В конце концов, если они пережили в Нортене набег горцев и потом удачно устроились у лорда Ульфара, то и здесь не пропадут.
Тени внизу вдруг зашевелились. Далл снова привстал, но нюхач вернул его на место.
– Лежи, не высовывайся. Еще ждать и ждать.
Лейтенант заерзал – ему не нравилось, что ему отдают приказы. Но проявлять свое недовольство иными способами не стал. У Арна было гораздо больше опыта подобного выслеживания-«высиживания», чем у Далла, чьи задачи в основном ограничивались изобретением способов не дать Трин свернуть собственную шею.
От осознания, что он, лейтенант императорской гвардии, уступает никому не известному нюхачу-шпиону, пусть даже служившему нортенскому наместнику, Даллу тоже было не по себе. Арн чувствовал, что ущемляет его гордость, но делать с этим ничего не собирался.
Лучше всех все равно не будешь. Далл дурак, если этого не понимает.
Лейтенант отполз подальше, перекатился на спину и устроился поудобнее, насколько это позволяла крыша. Решил вздремнуть, наверное.
Пусть, подумал Арн. Крышу он подобрал удачную. Охранники склада, где прятался пророк, не должны были на ней никого заметить, зато отсюда хорошо просматривался складской квартал. Днем можно было увидеть, как у причалов беспрестанно снуют корабли. Дом, в котором пророк уединился для молитвы и поста, казался неподходящим ровно до тех пор, пока взгляд не устремлялся к лесу мачт с кронами-парусами.
К причалам от склада можно было рукой подать, а оттуда – до десятков кораблей. Если Кайко действительно планировал удрать из города во время Анцельмовых мистерий, место он выбрал правильное.
Ночную тьму внезапно разрезала голубоватая вспышка. Вершина синей башни на Академическом острове погорела несколько мгновений и угасла. Одни боги знали, что за эксперименты там проводились, но это происходило каждую ночь, с примерно равными промежутками – хоть часы отсчитывай.