– Вкусно? – улыбаясь, спросил Эган.
Она поняла, что еще не сделала ни одного глотка чая, и отпила немного из кружки. Брови тут же полезли на лоб.
– Как… хорошо, – с удивлением признала она. – Лучше, чем в богатых домах Корсулы. Что вы туда добавляете?
Грохот горшков стих.
– Это мой собственный травяной сбор, – гордо объявила Ай, впервые посмотрев на нее с чем-то вроде доброжелательности. – Его состав – секрет… Хотя ладно, я расскажу. Все дело в плодах талипкуса – это такая травка, раньше росла на всех островах Шадесса, а теперь только там, где еще не всё застроили.
– О, вот как, – с уважением ответила Трин. Она никогда в жизни не слышала о таком растении. – Значит, вы давно живете в Шадессе?
– Не очень, – сказал Эган. – Мы предпочитаем путешествовать. Здесь задержались из-за сына. Он…
Позади снова загремела посуда. Хозяин посмотрел на жену, украдкой вздохнул и продолжил:
– Он связался со староверами.
– Поэтому вы сказали, что в вашем доме нас не тронут? – предположил Арн.
– Да. Ну, конечно, хотелось бы, что вас вообще не нашли, – криво улыбнулся он. – Но если это все же произойдет, то на месте вас убивать не станут. Наш сын, к сожалению, занял важное место в иерархии…
– …этой банды, – резко закончила за него Ай, особенно громко грохнув половником.
Взгляд Эгана стал печальным.
– Моя жена считает, что я должен нажать на сына и вытащить его оттуда, – пояснил мужчина. – А я считаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. По крайней мере, когда со мной в молодости случилась похожая история, я только сильнее обозлился, и последствия вся моя семья расхлебывает до сих пор.
– Наш сын не ты, – донеслось от посуды.
– Милая, давай не при гостях, – нахмурился Эган.
Ай нахохлилась и отвернулась к горшкам. Муж помолчал какое-то время и тихо произнес, обращаясь к Трин, Арну и Берану:
– Простите нас за такие бурные чувства. Мы уже потеряли одного сына. Не хочется потерять и второго. Поэтому когда я увидел, что за вами гонятся, то не смог остаться в стороне. У вас ведь тоже наверняка есть те, кто о вас беспокоится.
– Есть, – подтвердила Трин. – Это очень благородно с твоей стороны.
– Перестань, – отмахнулся Эган. – Многие на моем месте сделали бы то же самое. Лучше скажите: вам нужно еще что-нибудь? Арн, ты морщишься каждый раз, когда тянешься за сухарями. Они слишком жесткие?
– Нет, что ты. Мне просто демон по ребрам врезал, – брякнул нюхач.
Когда на него пораженно уставились все, кто был на кухне, он пожал плечами.
– Что? Знал бы я, что среди староверов есть настоящие демоны, надел бы нагрудник пожестче.
Эган прокашлялся.
– Я мог бы утром сходить за целителем…
– Не надо, – перебила Трин. – У меня с собой есть мазь, она снимет боль. А дальше мы уже доберемся до дома и там что-нибудь придумаем.
– Хорошо, – поколебавшись, согласился хозяин. – Давайте отведу вас в свою мастерскую.
42.2
Идти пришлось недалеко – до соседней комнаты. Там стояли простой гончарный круг и печь для обжига. Все стены были увешаны полками, а на них красовались самые разнообразные изделия из глины – от керамических горшков до причудливых фарфоровых статуэток. Трин не удержалась и прошлась вдоль диковинок, собранных, похоже, со всего света. Здесь был даже тонкий тармарийский фарфор – редкость не только для черни, но и для аристократических домов Корсулы.
– Это всё ты сделал? – поразилась она.
– Нет, ну что ты, – смутился мужчина. – Тут и сувениров хватает. Мы с женой много где побывали, прежде чем остановиться в Шадессе. У меня-то у самого довольно скромные умения… Ну, ладно, вы можете сесть вот сюда, – он освободил от хлама два стула и придвинул к ним. – Как закончите, возвращайтесь на кухню.
– Обязательно, – заверила его Трин.
Когда Эган вышел, Арн устроился на одном из стульев и уставился в окно. Трин достала из своей сумки склянку с мазью и вежливо кашлянула.