– Только поэтому вы еще едете рядом со мной, – сухо бросил лорд.
Она спрятала улыбку. Ее до сих пор не схватили, потому что она безумно красива и не у каждого поднимется рука уничтожить такую красоту, вот почему.
– На самом деле я хотела попросить вас не трогать мое поместье – не грабить его, не рушить, не убивать и не насиловать слуг.
Шадессец рассмеялся. Крупный Гролаф, которого едва выдерживала лошадь, оглушительно загоготал. Стьярвин ограничился смешком.
– Было бы гораздо милее, леди, если бы вы пригласили войско к себе в гости по собственной воле, – язвительно заметил он. – Мы должны где-то находить фураж и пропитание для себя. Как истинной нортенке, вам следовало бы нам помочь. Или вы не за свободный Нортен?
Инья хотела поинтересоваться, если Нортен предполагается свободным, почему ей не дают права выбора, но промолчала. А то, может статься, Гален все же выполнит угрозы.
– Любопытный вопрос, – сказал он, не спуская с нее мрачного взгляда. – Я так начну думать, что вы кого-то прячете в своем поместье.
– Как и большинство землевладельцев в округе, я боюсь за жизнь своих слуг и за то, что останусь зимой без припасов. А главное – не хочу покидать свой дом из страха, что его разрушат, потому что мой муж когда-то там что-то там сделал, – прямо ответила Инья. – Слухи идут впереди вас. Всем известно, что случилось с хозяевами тех земель, которые уже миновало войско. Грабежи, убийства, насилие… Вы обещаете всем свободный Нортен и защиту его коренным жителям. Так обеспечьте мне защиту – от себя. Или я недостаточно нортенка для вас?
Теперь засмеялся и Гален – в голос, запрокинув голову.
– О боги, Инья! Только вы могли прийти и заявить что-нибудь подобное. Ладно, допустим, я обойду стороной ваше поместье. Что вы можете дать взамен? Как верно заметил Стьярвин, мне нужно кормить моих людей, а созерцание вашей красоты им, к сожалению, не поможет.
– Как насчет провизии? Я могу предложить немного, зато совершенно бесплатно.
– Отрекитесь от преступлений вашего мужа.
– Что? – вскинула брови Инья.
– Публично покажите всем, что вы осуждаете убийцу короля и поддерживаете свободный народ Нортена, – пояснил Гален. – Иначе, согласитесь, будет странно, если я пойду на уступки женщине, чей муж верно служит Элантию, плюнув на собственный народ.
Она поерзала в седле, начав жалеть, что не послушала Треварда и поехала сюда. Подобного предложения от Галена стоило ожидать, но Инья наивно считала, что всё пройдет проще и быстрее.
Может, она с возрастом начала терять красоту? В конце концов, ей давно уже не восемнадцать лет. Или она всегда была не так уж красива?
А может, раз обжегшись, мужчины перестают обращать внимание на внешность женщины?
Однако, подумав несколько мгновений, Инья сообразила: нет, это не о Галене. Хотя она его недооценила, факт. С такими мужчинами следует быть осторожней.
– Эброн, – промурлыкала она. – Мне вдруг вспомнилось, что законы Нортена в отношении разводов были гораздо свободнее, чем законы Элантия.
Лорд недвусмысленно ухмыльнулся, развевая последние сомнения.
– Я не имел в виду ничего подобного, – сказал он, противореча жадному выражению собственного лица, – но ход ваших мыслей мне нравится. У вас есть время подумать, прежде чем мы сопроводим вас домой.
Продолжая ему мило улыбаться, Инья скрипнула зубами.
Лишь сейчас она поняла, насколько Тревард был прав, запрещая ей ехать навстречу войску. Гален – мерзкий человек, изворотливый гаденыш, а она, гордая Лилия Долины, слишком засиделась в тепле и покое мужниного поместья, забыв о том, какими бывают люди.
О ее прохладных отношениях с мужем вокруг знали все и, конечно, ей не раз намекали на развод, в том числе и сам Арн. Но Инья не видела в этом смысла: один постылый муж или другой – разницы никакой. Арн хотя бы не мешал ей жить, как нравится, а быть свободной женщиной в Нортене не поощрялось. Тем более элантийские законы требовали при разводе присутствия и жены, и мужа, а с учетом постоянных отлучек Арна по заданиям Магнаса это становилось непростой задачей.