Гален хотел целую церемонию – красивую и помпезную. Дэйн аккуратно намекнул, что с такими вещами лучше не спешить. По правде говоря, он вообще сомневался, что из затеи что-нибудь выйдет, но напрямую об этом говорить не стал.
Поначалу маг считал, что мятеж станет способом завести нужных знакомых, а те помогут быстрее и безопаснее добраться до Корсулы и выполнить клятву Нирталу. Но каждый день, проведенный в войске, только еще сильнее привязывал братьев к Галену и его людям тугими узами долга и дружбы – оковами, крепче которых в мире ничего нет.
Месяц назад Дэйн плюнул бы на безумную идею предводителя мятежников, забрал Эйда и продолжил через одевшиеся в листву леса путь к Корсуле. Теперь же он вспоминал историю Райка и думал: где здесь справедливость, демоны ее побери? Если добыть ее для парня не удалось никому из жрецов Лесного лорда, может, ему, Дэйну, удастся?
Но сначала следовало выяснить, хочет ли этого бог. А то, может статься, люди слишком много на себя взяли.
Он закрыл глаза и замедлил дыхание так, что оно почти прекратилось. Губы шевельнулись в безмолвной молитве. «Ниртал, Свет-во-тьме, отец мой и повелитель, услышь меня. Будешь ли ты милостив, ответишь ли мне? Прошу, дай знак…»
Дэйн собирался повторять эту произвольную молитву столько, сколько потребуется. Весь оставшийся день и всю ночь, если понадобится. Хозяйка поместья Сигмаров так радушно приняла гостей, что Гален решил задержаться здесь подольше. Ну, или попросту не оставил ей выбора, поставив перед фактом. Так что время есть. Может, богу надоест, что после многовекового сна кто-то задалбывает его бесконечной молитвой, и откликнется.
Ответ пришел гораздо раньше, чем Дэйн думал. Он едва успел дочитать молитву до конца, как его придавило к полу могучим потоком силы, выбив из легких остатки воздуха.
В этот раз мага никто не хватал. Не было рывков и вытаскиваний из собственного тела, перемещений на заснеженную поляну. Но был холод – пробирающий до самых костей и вынуждающий сердце остановиться. Такой, который знаком каждому, кто умирал.
Дэйн распахнул глаза и понял, что перемещение все же случилось. Он плавал среди звезд, в пространстве, у которого не было ни верха или низа, ни краев или сторон света. Только звезды сияли во мраке. А самая яркая плеяда светила прямо за его спиной.
Он попытался развернуться и не смог. На плечо легла черная, как уголь, ладонь, пригвождая к месту. Кожу и мышцы пронзили тысячи морозных игл. Дэйн уже и забыл, каково это – испытывать такую боль. Глаза закатились под череп, рот открылся для крика, но звук так и не раздался. Магу удалось взять себя в руки.
– Ты стал чересчур надоедливым, человечек.
– Прости, – выдавил он из себя. – Я стараюсь лишь для тебя – хочу увеличить твою славу и паству.
Бог расхохотался.
– Ну и что ты мне намереваешься предложить в этот раз?
– Надели такой же силой, как у меня, других людей в войске лорда Эброна Галена. Все они будут служить тебе не хуже меня.
– Вот как, – в голосе появилось ехидство. Дэйн ощутил, как Ниртал наклонился к самому его уху и вкрадчиво спросил: – И у тебя, наверное, уже есть имена этих людей?
– Да, – честно ответил маг.
Конечно, они были. Такое могущество нельзя отдавать абы кому. Дэйн всю ночь обдумывал кандидатуры, а утром еще обошел всех, кто входил в новый культ Света-во-тьме, и поговорил с Райком о том, что эти люди собой представляют. К обеду у него насчитывалось уже пять имен, включая самого Райка, – они принадлежали тем, кто отличился твердостью характера и верно служил Нортену, а не себе.
Бог выпрямился и надолго замолчал. Дэйн дышал медленно, прерывисто, стараясь не показывать, насколько тяжело выносить на своем плече эту руку, которая весила, как весь мир. В глазах всё кружилось. Или это на самом деле двигались звезды?
Скоро терпеть стало почти невозможно. Дэйн решил напомнить о себе.
– Я сделаю так, как ты захочешь…
– Именно! – прогремел Ниртал. – А я не хочу того, что ты предлагаешь. У бога один Голос и две Руки – правая и левая. Хотя и этого бывало многовато, а больше точно не бывать.
Слово было сказано. Бог убрал ладонь, звездный свет стал блекнуть. Дэйн ощутил, что возвращается в тело, и поспешно выкрикнул: