– Постой! Я не понимаю!
Всё вернулось. Яркие точки вновь мерцали в бескрайней ночи, а за спиной угнетал своим могуществом Ниртал.
– Ты испытываешь мое терпение, человечек.
– Прости, великий! – он низко склонился. – Осени меня светом твоей мудрости, объясни, почему ты не выбираешь жрецов и магов в Элантии и окрестных землях, если ты жив, вопреки всем лживым рассказам о твоей смерти. Маги, служащие другим богам, спрашивают, отчего ты не появляешься перед ними, и смеются надо мной.
– Убей их во имя мое, – спокойно ответил бог. – И тогда я посмотрю, как они посмеются передо мной.
– Но если бы ты благословил магов, как это делают другие боги, то тебе бы стало поклоняться больше людей.
Ниртал снова замолчал. Дэйн пожалел, что бог не дает ему повернуться и увидеть его лицо. О чем существо подобного могущества может так надолго задумываться?
– Не всё так просто. Вы потеряли знания, очень много знаний за века властвования лжебогов, а я лишился части силы. Пройдут годы, прежде чем вырастут дети, которые смогут стать моими жрецами. Пока же у меня есть ты.
– Тогда как я могу помочь моему земному господину – лорду Галену? Как мне увеличить число магов или хотя бы колдунов в его войске, чтобы он смог выиграть войну и воцариться в Нортене, строя тебе храмы и прославляя твое имя?
– Глупый, глупый человечек, – вновь засмеялся Ниртал. – Ты думал, что мой дар заключается только в том, что ты можешь использовать все стихии вместо одной? У тебя есть сила, которой обладаю только я и те, кого я благословил.
– Какая? – спросил Дэйн.
Бог будто издевался над ним, не давая четких ответов. Либо переоценил умственные способности своего помощника. Такой неприятный вывод, по крайней мере, напрашивался Дэйну. Изматывая Ниртала постоянными уточнениями, он рисковал привести бога в бешенство, но еще неизвестно, что будет лучше – остаться в неведении или разозлить покровителя.
Ниртал вновь склонился к его уху.
– Что ты видишь перед собой?
– Звезды.
– Это души во мраке безвременья. Они тянутся к тебе, чуя в тебе мою силу. Ты часть меня, маленький Свет-во-тьме для них и для своих соплеменников, которые не ведают меня. Покажи им мою настоящую силу. Дай своему лорду магов… им ведь необязательно быть живыми, верно?
– Верно, – согласился Дэйн, поразившись простоте и элегантности решения, которое ему открылось.
И правда, он круглый дурак. Как он мог не догадаться сам?
– Последний вопрос, повелитель. Какая я Рука?
Ниртал хмыкнул и щелкнул его по затылку, отправляя обратно в тело. Но прежде, чем Дэйн вновь ощутил прохладу комнаты, которая после пребывания за Гранью казалась жаркой, как летний день, раздался тихий голос Ниртала:
– Правая.
Теперь глаза распахнулись по-настоящему. Перед ними всё крутилось, как после крепкой выпивки, но дышать стало легче, а давление исчезло. Эйд отложил статую и, судя по тревоге на лице, уже достаточно давно следил за братом.
Маг с облегчением вытянул и растер онемевшие ноги.
– Долго меня не было?
Эйд покачал головой и несколько раз сжал и разжал ладонь. Значит, прошла всего пара-другая десятков ударов сердца. А казалось, будто гораздо больше.
Брат смотрел на него, ожидая рассказа о том, что произошло. Дэйн не торопился отвечать, сначала обдумывая услышанное.
49.2
Он посмотрел на левую кисть и пошевелил ей. Перед тем как воззвать к Нирталу, маг восстановил свое тело, чтобы в прямом смысле не развалиться на куски, если что-то пойдет не так. Но даже в таком состоянии левая рука выглядела плоховато – того и гляди кости вылезут.
А он – правая Рука бога… Иронично.
Если у бога всего две Руки и один Голос, то становилось понятно, почему именно им с Эйдом Свет-во-тьме выдал сложное и ответственное задание, которое повелел держать в секрете. Простые люди не смогли бы сотворить в Корсуле то, что им приказал бог. Но если с пением Эйда всё было ясно сразу, почему Ниртал промолчал о Руках?