Что это значило – быть Рукой – и в чем разница между правой и левой, Дэйн тоже не знал. И вряд ли об этом было известно кому-то из доморощенных магов-мятежников. Попасть бы в Линдер, в замковую библиотеку – там, возможно, сохранились древние книги, в которых растолковывались эти термины. Может, там заодно объяснялось, перестает ли человек быть Рукой бога, если выполняет данную ему клятву…
В дверь настойчиво постучали. Эйд состроил кислую мину – очевидно, это происходило не первый раз. Но теперь ничто не мешало принимать гостей, поэтому Дэйн, прочистив горло, ответил:
– Войдите.
Он ждал кого-нибудь из новых обращенных в веру, на худой конец слугу. Однако в дверях появилась не кто иная, как сама хозяйка поместья, держащая в руках поднос с едой.
– На кухне сказали, что вы попросили принести обед в комнату, – хрустальным голосом пояснила леди Инья.
Она оглянулась в растерянности – ставить поднос было некуда. Комнату, где живут двое мужчин, и так редко можно назвать опрятной, а братьям и вовсе было не до наведения порядка. К тому же помещение было обставлено очень скромно – поместье не отличалось размахом, поэтому даже на всех лордов не хватило места в «господских» комнатах. Дэйну с Эйдом пришлось довольствоваться бывшим жильем слуг. Стола здесь не было, а единственные поверхности, которые за него могли сойти, – крышки сундуков – были завалены вещами и столярными принадлежностями. На кровати, за спиной Дэйна, стоял еще один поднос – с остатками завтрака.
Прекрасная Инья Сигмар так и застыла на пороге с подносом в руках. Неудобно как-то получилось.
Маг хотел встать сам, но первым вскочил Эйд, чье светлое лицо озарила улыбка влюбленного идиота. Он смел с ближайшего сундука свою рубашку и отложенное долото, и те повалились на пол. Но вот беда – крышка оказалась выгнутой, так что поднос на ней не удержался бы. Тогда Эйд схватил оставшийся после завтрака поднос и, сияя, указал Инье на кровать.
Леди с сомнением взглянула на мятую и незаправленную постель.
– Спасибо, – всё же поблагодарила она. – А ты не мог бы отнести поднос на кухню? Столько гостей, а слуги поразбежались. Те, кто остался, не успевают за всем уследить.
Эйд закивал так быстро, что еще немного – и отлетела бы голова. В следующий миг он уже исчез в коридоре. Дэйн тяжело вздохнул и скосил глаз на Инью, которая пыталась поставить обед на кровать так, чтобы он не перевернулся.
Красоты эта женщина была поистине волшебной. Пухлые алые губы, огромные синие глаза, белая гладкая кожа – неудивительно, что Гален решил задержаться в поместье, приударяя за хозяйкой. Да ни один мужчина не отказался бы затащить ее в постель.
Только молва шла об Инье не самая добрая. Байки, которые рассказывали друг другу сплетники, были одна живописнее другой. И что красота ее – от демонов, и что сведенные ею с ума мужчины вскоре погибают. А законный муж, Арнхард, дескать, потому и жив, что сбежал от женушки на другой конец Нортена.
Галена, чей интерес к хозяйке был легко заметен и понятен, жалели, и в то же время он вызывал недовольство в рядах простых вояк. Жалели – потому что пасть жертвой ведьмовской красоты Иньи было немудрено. Были им недовольны – потому что от предводителя войска ожидали большей мудрости. Разве он не знает, что влюбленные в леди Сигмар мужчины кончают жизнь в петле или от ножа других воздыхателей? Если не знает, то дурак. А если ему всё известно, почему он тогда ставит под угрозу весь мятеж ради какой-то бабы?
И то и другое было плохо для предводителя. Дэйн слушал эти россказни и не понимал, почему Гален еще не приказал сняться с лагеря. Что он здесь надеется найти такого, что это стоит потери репутации среди собственного войска? Новые маги могут присягать Нирталу и в пути. Пока из голов не выветрилась сладость легкой победы при Родверке, нужно идти вперед – так быстро, как это только возможно.
Чем стремительнее протекает мятеж, тем он успешнее. Странная зависимость, но она действовала. Это маг, который поучаствовал в погашении по меньшей мере трех готовившихся восстаний в разных уголках Элантия, усвоил неплохо.
На всякий случай Дэйн проверил хозяйку с помощью магии и ни единого колдовского следа на ней не нашел. Привлекательность ее была совершенно естественной, а втюхавшиеся в нее болваны сами сворачивали себе шеи. Увы, похоже, Эйд тоже пал жертвой ее женских чар.