Но это же бессмысленно. У Джеврала слишком много ран. Он не выживет. Надо быть дураком, чтобы все еще сражаться за него!
Портал тем временем сузился так, что последний впрыгнувший в него гвардеец едва не задел края. Теперь на той стороне оставались лишь двое – Джеврал и Далл. На губах у Трин замер испуганный крик.
Нет…
Лейтенант оставил друга и втиснулся боком, ровно за миг до того, как мерцающие кристаллы скрыли бога-тигра, в ярости разрывающего смуглого Джеврала на куски. Со стоном Далл опустился рядом с Трин. Еще утром начищенные и блестящие, доспехи были помятыми, грязными. На мозаичный пол с них стекала кровь Джеврала, придавая изящному узору новые акценты.
Вокруг стояла гробовая тишина. Трин заметила это, лишь когда отдышалась. Спохватившись, она подняла голову и оглядела место, в которое попала.
Просторный круглый зал заливало светом из вытянутых вверх окон. Стены украшали древние фрески с великими деяниями первых императоров Элантия. Мозаика на полу, которую так нещадно пачкал отряд, была выложена геометрическим узором, в центре которого находился круг. По краям от него – одинаковые строгие деревянные кресла. Всего их должно было насчитываться сто – по количеству сановников, входящих в Императорский совет. Почти все кресла были заполнены, и гвардейцев с императорской племянницей с разной степенью удивления разглядывали самые важные в империи мужчины и женщины.
А в центральном круге, предназначенном для выступающего на совете, стоял сам Каллиус и мрачно смотрел на Трин.
– Здравствуйте, дядя, – неловко поздоровалась она.
Среди сановников раздался кашель – плохо скрытый сдавленный смех.
– Ты прервала мой совет, – сухо произнес император.
Трин стало не по себе. Каллиус стал старше – теперь ему перевалило за шестьдесят, короткие волосы были полностью седыми, морщинистое лицо исхудало, но он все еще вселял в племянницу страх. А ведь она думала, что за шесть лет полностью избавилась от робости перед тем, кто убил ее отца.
Она поднялась на ноги.
– Простите, дядя. Мне нужно обратно. Там, на берегу, мой корабль. Люди могут пострадать…
– Выйди, – перебил Каллиус, – и не мешай мне проводить государственный совет. Если твои люди не справятся без тебя, значит, ты ими плохо руководила все это время.
Трин сжала зубы. Конечно, он никак не мог обойтись без того, чтобы прилюдно ее унизить.
Внезапно она ощутила на плече прикосновение Далла. Тот смотрел на нее молча, но Трин и так все поняла.
Она в самом деле будет плохим командиром, если начнет скандалить с дядей сейчас, когда ее людям нужно лечение. Бог-тигр помял всех, кроме Фаланта и самой Трин. Если не привести целителей, кое-кто может истечь кровью и умереть. И тогда к потерям – ее потерям – добавится еще человек.
Трин сдержанно поклонилась дяде.
– Простите, ваше императорское величество. Мы уже уходим.
Она помогла закинуть на плечо Фаланту гвардейца, которому досталось сильнее прочих, и под молчание советников вышла из зала.
***
Дорогие читатели! У меня к вам внезапный вопрос)) Среди вас есть кто-нибудь новенький, кто читает меня впервые? Или здесь собрались все, кто прочитал у меня уже одну, две, три и т.д. книги?
Буду благодарна за ответ! ^^
6. Трин
Следующим вечером Далл нашел ее закрывшейся в своих покоях. Она сидела за столом в одной сорочке и вглядывалась в дно винного кубка так пристально, будто пыталась увидеть там будущее. Все слуги были отправлены восвояси. Возле двери дежурил лишь один – «принести принцессе еще вина, когда она прикажет».
Лейтенант придвинул кресло и сел напротив.
– Паршиво выглядишь.
Трин подняла на него усталый взгляд.
– Ты когда-нибудь слышал, что это не те слова, которые стоит говорить любимой женщине?
Тем более что сам Далл выглядел прекрасно. Целители продержали его у себя вместе с остальным отрядом ночь и почти весь сегодняшний день, отпустив совсем недавно. Ему даже выдали новую одежду – не совсем по плечу, но на атлетически сложенном молодом мужчине и мешковина смотрелась бы идеально.
– Это как раз те самые слова, которые стоит говорить любимой женщине, если беспокоишься за нее, – ответил он. – Ты хотя бы час спала ночью?