Они свернули за угол, и звук шагов растворился в тишине ночи. Оставшийся до библиотеки путь мы пробежали.
За все эти годы у Эллы появлялись плохие идеи, но эта была одной из худших. В тени при входе в библиотеку я прошипела ей на ухо:
– Что дальше, мудрила?
– Мы туда зайдем.
Элла достала из кармана ленту. К банту из черного бархата был привязан ключ размером с мизинец. От неожиданности у меня округлились глаза.
– Где ты достала…
– Не спрашивай, и мне не придется врать.
Она была так уверена в себе, настолько полна решимости – меня все это ужасно бесило. Я терпеть не могла, когда мне что-то недоговаривали, и Элле это хорошо известно.
Заметив мой хмурый взгляд, она смягчила тон.
– Сказать тебе по секрету?
По секрету? А не перебор ли это – убеждать меня обещанием раскрыть какой-то там секрет? Раз она зашла так далеко, значит, я ей нужна сильнее, чем она дала понять.
– Надеюсь, он того стоит.
– Еще как, – сказала она и замолкла. – Пожалуйста, Пен?
Я неохотно кивнула, и она открыла дверь.
Вместе мы вошли в царившую в библиотеке тишину. Я закрыла глаза, наслаждаясь запахом книг. Даже воздух здесь источал почтение, трепетное благоговение, которое было бы уместно в церкви или храме. А еще это единственное место во всем Коллиджерейте, куда не ступала нога Смотрителя и его Золоченых. Здесь мы в безопасности, в том числе и от Смотрителя с его приказами. Хотя бы на некоторое время.
Элла взяла меня за руку и сняла с крючка у двери фонарь. Прикоснувшись к нему пальцем, она активировала заклинание тлеющих углей. Вокруг все залило светом. Он озарил библиотечную стойку регистрации – островок из полированной вишни посреди моря черно-белых мраморных плиток на полу.
Библиотека принадлежала всем нам.
А некоторые из нас принадлежали библиотеке. Чтение – это религия, что требует восприятия письменной речи в святилище знаний и воображения. Истории питали мою душу. А слова могут быть острее ножей, если овладеть ими – и научиться слушать.
Здесь чары взаимодействовали между собой, даже если ведьмы, которые ими обладали, этого не делали. Бабушка говорила, что ковены питали друг к другу ненависть, и я ни разу не видела подтверждений обратного. Наши деревни были разделены лесом, водоемами и обширными дикими пустынями. В мирные времена мы собирались всего раз в сезон. Тогда, во время заседания совета, главы ковенов обменивались магией. Как все происходило во время войны, я не знаю. В единственной войне на моем веку мы потерпели поражение. У истории есть скверная привычка стирать со своих страниц тех, кто проиграл.
Однако ковены не собирались впадать в забвение. Магия руды была вплетена в камни библиотечной башни. Она переливалась в лунном свете и воплощала в завораживающую реальность невероятные спирали лестниц и площадок. Магия угля мягко сияла в дремлющих лампах вокруг каждой площадки. Магия грозы переливалась в стеклянных окнах, сквозь которые струился лунный свет. А магия приливов тихо гудела в вентиляции, вытягивая влагу из воздуха, чтобы сохранить древние фолианты. Здесь не было лишь терновой магии. Даже библиотека не рада Смерти.
Черные ступени чередовались с белыми и по спирали вели на самый верх круглой башни библиотеки. Во тьме над нами возвышались девять этажей. Мы прислушивались и молились, чтобы нас не заметили те, кто в ночи переставлял книги с полки на полку. Но ничего не услышали, и по короткому кивку Эллы мы тихо поднялись по лестнице на первый этаж. Здесь хранились пособия с заклинаниями для начинающих, а юные ведьмы собирались тут после занятий. Мы двигались осторожно. Легкие шаги едва отдавались на полукруглой площадке, ведущей к следующему лестничному пролету.
Полки на втором этаже заставлены сказками. Их так много, словно тут собраны сказки со всех уголков света. Каждый корешок был темного оттенка, наиболее близкого к одному из основных цветов радуги. Я задумалась о том, было ли известно Смотрителю и его советникам, что в библиотеке не следуют запрету на яркие цвета. Кожа темно-бордового, бутылочно-зеленого и темно-синего оттенка с тиснением из серебра и золота обрела яркость, которой у нее не было до того, как этот закон вступил в силу. Кожаные переплеты дороги, но образы, скрытые под ними, – бесценны.
Когда-то я мечтала жить в сказке. Теперь мне хотелось бы выиграть еще немного времени до того, как я начну ходить по Смерти и навсегда забуду о сказках.