- Кто вынудил?
- Заткнись уже, а? Дай подумать! - Лео пнул носком своей туфли меня в живот, что было не слишком больно после отца, и отошёл в сторону. По щелчку его пальцев появилось чёрное кожаное кресло, в которое он горделиво уселся, окатывая меня волнами презрения.
- Итак, что же нам теперь делать... - протяжно проговорил он моим голосом, что ещё больше пугало. - Конечно, такими темпами ты никогда не изменишься. Жалкое зрелище. Может разбудить тебя, и поговорим снаружи?
- Снаружи? - только и мог повторять я, а разум от переизбытка чувств и эмоций превратился в кисель.
- В реальности, если хочешь знать. Или ты думаешь, что очнувшись, сможешь от меня избавиться? Только не разговаривай вслух, иначе тебя сочтут сумасшедшим. Ты уже, считай, таковой, благодаря нашему дорогому папаше. То есть, твоему папаше. Не суть...
- А в реальности, ты как появишься, как призрак? - задал я ещё один глупый вопрос
- Конечно нет, идиот! - снова разозлился Лео. Никогда я не видел на своем лице такого выражения. - Я буду только говорить с тобой, а ты слушай, можешь мне отвечать, только мысленно. Понимаешь?
- Да, - коротко ответил я, - Давай пробуждай меня.
- Как скажешь, - услышал я знакомую фразу, а вот усмешка его мне не понравилась, и не зря.
Щелчок и сознание выплывает из небытия, а вместе с ним врывается боль, много, много боли, потоки боли, башка разрывается на тысячу частей.
- А!!! - кричу я во всю глотку, как резаный, хотя, может так оно и есть, и слуги, столпившиеся вокруг меня, отскакивают на полметра.
" Кончай орать" - из неких глубин доносится резкий голос Лео в голове, а от его голоса мне становится так тошно, что даже вырывает всем содержимым вчерашнего обеда на постель.
- Живой!
- Надо же, живой!
Перешёптываются слуги, то ли радостно, то ли огорчённо.
" Поздравляю, теперь нам предстоит ещё и лежать в твоём вонючем дерьме. Ни грамма самоконтроля, отвратительно. "
" Ты знал, знал, что будет так больно! Знал и даже не предупредил! " - зло мысленно кричу я, стараясь унять эту безумную, бесконечную боль.
" И что? Потом полегчает. Или ты думал дождаться от меня жалости? Вот идиот!"
"Хватит называть меня идиотом. Почему ты так поступаешь, Лео? Что я сделал? Ты можешь хоть на секунду унять эту боль? Мне трудно соображать."
" Почему, спрашиваешь? Всё очень просто, я ненавижу тебя. А если хочешь узнать, что ты сделал, так вот: ты ничего не сделал. Ты никогда ничего не делаешь, просто кусок никчёмной плоти, слабый, мелкий, ничтожный. И так было всегда. Я всегда тебя ненавидел, хотя и надеялся, что в этом куске есть хоть немного разума. Но тщетно, просто тщетно. Бесполезный идиот. И я не могу избавить тебя от боли, и не стал бы, даже если бы мог. Просто лежи и пожинай плоды своего слабоумия." - Лео замолчал, окунув меня в безумный болевой поток. А я едва мог дышать, но тем не менее сумел сформировать спасительную мысль:
" Тогда скажи, что я должен сделать, и я сделаю! Что мне делать, Лео?"
" Уже ничего, наслаждайся результатами, - хмыкнул он, но после сказал, - надо было давно избавиться и от отца, и от твоих братьев. Но ты такой дообрый, такой лююбящий сын и брат, и такой безвоольный, - Лео, издеваясь, растягивал слова, - не можешь защитить даже собственную мать. Ты же знаешь, что наш папаша и оба брата тупые жестокие обезьяны. Хуже животных. Но ты, оказывается, ещё тупее, если бегаешь за ними на цыпочках, выполняешь все требования и приказы, и всё равно в результате оказываешься избитым."
" Согласен насчёт братьев, но отец, он ненавидит меня заслуженно. Я нисколько на него не похож, я слабый, уродливый, ни к чему непригодный сын."
" Наш папаша, вот кто настоящий ублюдок, и рано или поздно ты в этом убедишься. Хотя во всём, что ты перечислил, есть зерно правды. Не жалей никого, люди вообще не заслуживают жалости. Взять хотя бы твоего новоиспечённого дружка Кевина. Думаешь, он тебя обожает? Лучший друг навеки? Больно ты ему сдался! Он богат, амбициозен и умеет располагать к себе. У него есть мечта, жизненные ориентиры и принципы. На кой ляд ты ему нужен? Новая забавная игрушка, не более."
" Заткнись! Да что ты о нас знаешь?" - как только разговор свернул в сторону Кевина, я слегка напрягся. Начало не сулило ничего хорошего.
" Что в тебе особенного? Что ты можешь ему дать? Таскает он тебя по разным местам, как комнатную собачку, а ты виляешь перед ним хвостиком! Поддакиваешь, со всем соглашаешься. Чудо, а не друг. Сам то ничего из себя не представляешь, ни цели, ни амбиций, ничего."