– И что же ты так и не нашла цветок папоротника? – с улыбкой спросил Гор, потешаясь надо мной, стоило мне рассказать ему про Купальскую ночь.
– Значит не видать тебе тайны мира и власти над нечистым духом, – задорно рассмеялся он.
Я не знала, что ему ответить, тайны мира и власть мне в последнее время стали не интересны.
– И какая у тебя была лента? – уже серьёзнее спросил Гор.
– Зеленая, – равнодушно с рефлексировала я.
– А травы? – не успокаивался он, и продолжил дразнить меня.
– Хмель, ромашка и дубовые веточки, – важно ответила я, решив поддержать его игру.
– Хмель, пьянит же? – продолжил подначивать меня Гор.
– Хмель – это в первую очередь острый ум и здравая память. Загадывают на учебу или работу. Помогает освежить разум и принимать правильные решения. Ну у меня же экзамен был, так что хмель вместо подготовки, – уверенно ответила я Гору.
– А ромашка, чтобы успокоить нервы перед экзаменом? – продолжил он.
– Ромашка – символ невинности и чистоты.
– Это для маленьких девочек, – видимо ответ не устроил Гора.
– А я еще маленькая, – с вызовом бросила я, сама не понимая, что я хотела показать этим выпадом.
– И дубовые веточки для тех дам, что хотят поддержать своего супруга, – сказал Гор в ответ и ехидно улыбнулся мне.
– Мне просто нравятся дубовые листья и желуди. Символ благородства, стойкости и надежды, – уже успокоилась я. Дуб и правда был моим любимым деревом. – Необязательно следовать чужим символам – можно вплести и свои.
– Дуб – это символ Перуна, как и цветок папоротника – Перунов цвет, – неожиданно добавил Гор.
– Откуда ты… все знаешь?
– А как же красота, плодородие – и любовь? – последнее слово Гор подчеркнул длинной паузой, и я осеклась. Вот из-за таких выпадов мое сердце было не в порядке, не могло быть в порядке. Гор никогда не пытался взять меня за руку или поцеловать, не говорил о своих чувствах или о том, кто я для него. Он казалось, вообще старался ко мне не прикасаться и избегал двусмысленных жестов – кроме таких слов и странных акцентов, которые заставляли меня замирать. Какое-то время мы шли молча.
– Что? – спросила я, заметив, что Гор уже какое-то время пристально смотрит на меня, а не на дорогу.
– Что-то тебя беспокоит в последнее время, – ответил он, не отводя взгляд. – Но ты не рассказываешь.
– Ты тоже никогда не рассказываешь, – я резко повернулась к нему. – Ты же мне не жалуешься?
Я снова замолчала, Гор тоже притих.
– У меня на кафедре есть профессор, – начала я. – Очень строгий и высокомерный тип, – уже неожиданно для себя продолжила я.
– Воронцов что ли?
– А ты откуда знаешь? – то, что Гор мог знать Профессора не укладывалось у меня в голове. – Ты же не с примата?
– Я работал с ним в аспирантуре, но не срослось – и я перешел аспирантом на физмат. Характер у него тот еще, это да, – пояснил Гор и поддержал мои упреки в адрес Профессора.
– Погоди, это когда ты там… я уже три года там учусь, – тогда я поняла, что никогда не спрашивала сколько Гору лет, но всегда считала, что мы почти ровесники.
– Больше, чем три года назад, – туманно ответил Гор.
– Это сколько тебе лет?
– Много – маленькая ты еще, чтобы знать, – игриво отозвался Гор знакомым мне тоном. Это означало что дискуссия окончена, и дальнейшие расспросы Гор будет игнорировать.
– Так может ты мне поможешь с заданием Профессора? – я решилась на отчаянный шаг.
– Может и помогу, – загадочно ответил Гор, и тогда мне уже стоило понять, что это был непрямой отказ.
Уже когда мы стояли у моего подъезда, я хотела намекнуть Гору о своих чувствах:
– Гор, я…, – начала было я.
– Не переживай насчет Воронцова, я что-нибудь придумаю, – перебил меня Гор. – Заходи давай.
Глава 8: Город и его сила