Отгремел фейерверк и выпал первый снег – символ моей чистой любви.
Глава 11: Город и его слабость
В каждой слабости есть сила, в каждой силе скрывается слабость – в каждый период расцвета у Города был друг. Город хорошо знал о силе и слабости, умел видеть и использовать слабости своих Друзей.
Воронцов всегда был немного параноиком. Ему всегда казалось, что Город если и не знает все его мысли, то точно знает обо всем что было когда-либо сказано вслух. Впрочем, Город решил позволить юному Воронцову это заблуждение. Городу нравилось держать Воронцова на коротком поводке и позволять тому думать, что он умнее и изворотливее. Город этим забавлялся.
Водить друзей за нос ему нравилось. У людей была дивная черта – додумывать. Поэтому Город часто недоговаривал, закладывал двойные и тройные смыслы, делая сие виртуозно и намеренно. С одной стороны это давало ему пространство для манеров и сохраняло пути для отступления, без необходимости врать, выдумывать, выкручиваться, да еще и помнить свою ложь как цельную историю. Помнить было тяжело. С другой стороны, Город потешался и даже немного восхищался силой человеческой фантазии. Домыслы друзей всегда разоблачали их истинное лицо и потаенные желания.
Девчонка не дрогнула, а было бы забавно если бы она сама начала вершатся ему на шею. Тогда может ни купальский венок, ни какой другой оберег бы ей не помог. Город гадал в чем была эта ее сила, что так притягивала его и в то же время держала ее на расстоянии, несмотря ни на что.
Профессор Воронцов ликовал. Он уж было отчаялся, но удача снова была с ним. Город набирал силу, Город пришел к нему сам, Город проявил интерес, а значит первая часть его плана прошла удачно. Дело оставалось за вторым этапом. Они с Аней уже давно разрабатывали эту тему, но никаких публикаций пока не было. Сам подход был на стыке научных интересов профессора Воронцова и доцента Мельник, порождая много споров и противоречий, и что-то постоянно стопорило их. Возможно, им нужна была свежая кровь.
Студенты, конечно, стали слабее. Хотя и уровень преподавания был так себе, не чета былым временам. Даже подготовка в Городской гимназии не помогала – ведь гимназия проходила через тот же этап упадка что и университет. Город не был заинтересован в образовании. Профессор Воронцов держал Арину в строгости и готовил как мог, но его не покидала мысль что характер у дочери был не тот, чтобы справится в Городом. Петр Воронцов гордился тем, что дочь росла достойным образованным человеком, но все же подвергать опасности ее не хотел, поэтому подыскивал и запасные варианты.
Профессор Воронцов рассматривал друга как интересный эволюционный механизм и сложившийся алгоритм выживания Города. Исторически сложившийся и неплохо работавший не практике, раз позволил городу существовать уже более тысячи лет, но далекий от идеала, как и все в этом мире. Впрочем, сколько Городов не дожили до этого века?
Уж в алгоритмах Петр Григорьевич разбирался хорошо – он знал, как их параметризировать и оптимизировать. Именно поэтому, заразившись однажды полубезумной и дерзкой идеей управления Городом, он отчасти был даже немного рад рождению дочери. Профессор Воронцов начал тайно изучать алгоритмы четверть века назад, когда Город еще был его другом, но Город внезапно пропал, а через полгода Петр Воронцов стал отцом, окончил аспирантуру и продолжил исследования Алгоритмов Города уже в качестве доцента на факультете Прикладной математики, под которую Городской совет щедро выделил новое здание на центральном проспекте.
В исследованиях Города было еще много слепых пятен. Профессор осторожничал, ведь он играл не только со своей жизнью, но и жизнью своего ребенка. Воронцов был первым известным другом города, кто закончил хорошо. И он старался много об этом не думать. Профессор был меж двух огней – позволить Городу выжить или пощадить любимую дочь.
Глава 12: Магия Города
Все Города похожи между собой, но этот Город был намного старше тех других, что я знала. Это я заметила сразу. Этот Город выглядел по-другому, звучал по-другому и ощущался иначе. Та магия, которую я ощутила в свой первый год в Городе, так и осталась со мной несмотря на все сложности. Я то и дело замечала ее в отблесках закатного солнца на окнах домов. Магия Города укрывалась в переулках, в тени дикого винограда, который то тут, то там, как бы ненарочно, обвивал стены домов и по осени пестрил почти невозможными оттенками. Магия Города жила в тесных уютных двориках, притаившись у порога, она же, бывало, выглядывала сквозь арку двора-колодца, что выходила на проспект. Магия Города проносилась по улицам вслед за видавшим виды красно-белым, местами проржавевшим, трамваем, что пыхтел по рельсам. Магия Города сквозила в утренней свежести сентябрьского воздуха.