Стоило нам выйти на улицу, как поднялся холодный пронизывающий ветер. Мне казалось, ещё немного — и меня вообще снесёт, не держи меня Саня. Дождь хлестал по щекам, подгоняемый злыми вихрями, а мы, не сообразив вернуться, бежали что есть мочи к ближайшему высотному дому, чтобы спрятаться.
Чуть постояв под козырьком подъезда, мы спустились в подвал. Вокруг было, как и в подъезде у Алевтины, необычно чисто, и даже лампочка горела. У меня слегка кружилась голова, перед глазами плавал неоднородный туман, а всё вокруг было каким-то смешным.
— Слышишь? — Саня остановился и поднял палец вверх.
— Что? — я прислушался тоже. Гул, как от поезда, где-то совсем рядом, — откуда это?
— Из метро, наверное, — Саша осторожно отворил дверь, ведущую на лестницу.
— Откуда здесь метро? Это только в нашем городе станции в подвалах домов, а в столице все входы красивые как музей.
— Ну мало ли… Может мы не заметили, как зашли в область. Я здесь вообще первый раз, ни за что не ручаюсь.
Я кивнул. Выхода получше у нас не было — на улице была страшная буря, перебивающая завываниями ветра гул поездов, автобус здесь не проходил, на улице было ни единого человека, и дорогу было спрашивать просто не у кого.
Мы действительно вышли к станции: обшарпанные деревянные колонны, платформа из обкрошившегося камня — всё это выглядело как какой-то недострой, который по неведомым причинам пустили в работу.
Мы встали недалеко от края. Саню заметно шатало, у меня у самого пред глазами начинала летать какая-то ерунда: кривой младенец с одним глазом, сырный бутерброд…
Мимо промчался поезд, следующий без остановки.
— У меня глаза сейчас на пол грохнутся! — воскликнул Саня и схватился за лицо, странно шатаясь по платформе. Я хотел схватить его за руку, но наткнулся на воздух и чуть не упал.
— Саня, ты где?! — испуганно закричал я, раз за разом нащупывая вместо друга иллюзию. Ясное дело, мне никто не отвечал.
В один момент меня зашатало так, что я не удержал равновесие и повалился на спину, в очередной раз схватившись за образ Сани. Образ взвизгнул и ударил меня локтём в живот, оказавшись на этот раз настоящим. Вырываясь, Саша неудачно перевернулся на живот и мы упали прямиком на рельсы. Впереди что-то засветилось. Мы зажмурились.
— О, привет, ребята, — окликнул нас чей-то отдающий эхом голос. Вместо какой-то адской смеси звуков мы слышали привычный стук колёс поезда.
Мы подняли глаза и увидели, что напротив нас сидел высокий, худой и совершенно черно-белый мужчина с усами.
— Здравствуйте, — выпалил Саня.
— Хороший поезд пустили.
— Хороший.
— Только ненастоящий. А так всё в нём замечательно, особенно кольцевая.
— Кольцевая — круглая, — сморозил я, вспоминая таблетку, которую случайно-нарочно проглотил.
— Куда едете?
— Домой.
— А долго вам ещё? Где выходить будете?
— На Комиссариате. Ну или где-то в районе Юбилейной.
— А вы знаете, что нельзя с незнакомцами разговаривать?
— Знаем.
— А Китку Меченого знаете?
— Я знаю, — ответил я, медленно покачиваясь.
— Глупые дети, — сообщил наш попутчик и, как ни в чём не бывало, прошёл через стену.
***
— Лежат два дурачка на рельсах, — раздалось неподалёку от меня чьё-то сонное бормотание, — один другому говорит: «Какая лестница крутая, никак не поднимемся!», а второй ему и отвечает: «не ссы, Саня, вон там лифт едет…»
Я вскочил с кровати, часто дыша. Нет, похоже не приснилось.
— Сань, мы где? — лениво спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Кажется, в больнице, — заключил мой товарищ, открывая глаза. Голова трещала у нас обоих, а Сашу, всего зелёного, судя по всему ещё и тошнило.
Я выбежал в коридор на ватных покалывающих ногах и посмотрел на табличку на стене.
«Наркологическое отделение».
Глава 10
Я сидел на истории, весь из себя занятый своими делами и проблемами с недавним происшествием. Впрочем, мне было можно.
— Ананьев! Здесь. Анохина! Здесь, — историю нам преподавала миловидная старушка очень тонкой душевной организации. Столь тонкой, что её боялись даже приходившие к нам посидеть гости из ПТУ, -…Самойлов! Здесь. Сарычева! Здесь.
«Спичкин. Здесь…»
— Усачёв! Отсутствует. Шмелёв!..
Да, так я и думал. Меня всегда забывали на перекличках и приходилось подходить к учительницу в конце урока и просить себя отменить. Хотя с другой стороны, тебе не нужно готовить доклад про Антанту, когда тебя попросту не существует. И так на каждом уроке, да и за пределами школы — я был, но меня немного не было. Вернее, всё было, но без меня.