— Алина, — девушка подала Сане тонкую руку, кажется, уже забыв о своем цветке. У неё были тёмно-синие, почти чёрные, глаза, светлые распущенные волосы, аккуратные пухлые губы и бледная кожа. Обстановки в её комнате видно не было — там было слишком темно, ровно как и часть новой знакомой Сани оставалась в тени.
— Александр, — чуть промедлив ответил он, прижимая горшок к себе, чтобы освободить руку, и слабо сжал кисть Алины. Вот теперь точно пора, дома его ждала голодная Изольда.
Правда, стоило Сане поставить цветок на место, как пошедший трещинами горшок окончательно развалился и рыжий весь оказался в земле.
Алина, тихо хохотнув, но тут же смутившись и прикрыв рот ладонью, подхватила цветок, не дав ему снова упасть.
— Бывает, — добро и чуть растерянно улыбнулся Саня. Девушка же заметно засмущалась и, смочив платок в маленьком ведерке для полива цветов, наклонилась к Саше, — Нет, нет, что Вы, я сам дома постираю! — затараторил он, но Алина не слушала.
— Мы в ответе за тех, кого приручили, — заключила девушка, удерживая Саню на воротник и тщательно протирая пятна на его рубашка, — и если мой цветок посмел навредить Вам, я должна исправить последствия его поступков!
— Спасибо Вам, но мне пора, — неловко произнёс Саня, когда рубашка снова стала чистая. Он правда торопился.
— Одну минуту, прошу! Саша, закройте глаза, — игриво попросила Алина, — я сейчас. Я честно не кину в Вас цветком! — засмеялась девушка, а Саня послушно закрыл глаза, прикидывая, для чего к нему вдруг поступила такая просьба.
К своему удивлению, Саша не услышал шагов уходящей Алины, словно та была призраком, а спустя пару минут, когда он открыл глаза, на подоконнике уже появился чайник, тарелка с печеньем и две фарфоровые чашечки. Действительно какая-то мистика.
Они проговорили до самого вечера.
— До свидания, Саша. И до встречи! Захотите чаю или душевной беседы — я всегда буду здесь.
Саня смущённо кивнул и направился к скамейке. Редко когда на жизненном пути попадётся такое знакомство.
***
Уже стало темно, а Сани всё не было. Я успел сыграть с Изольдой в шахматы, шашки и доктора, вследствие чего мне был поставлен диагноз «воспаление внутриголовника», накормить девочку, сварив макароны, и даже начать делать что-то из уроков, а Сани всё не было. От его дома до магазина было пятнадцать минут небыстрой ходьбы, очереди в это время тоже не бывает… Я боялся, что что-то случилось, но виду, как это делал сам Саня, не подавал.
Я лежал на мягком ковре и смотрел в потолок, дожидаясь «операции» от доктора Калистовой, когда домофон резко зазвонил.
— Я открою! — крикнула с кухни Оля и помчалась к трубке. «Инструменты» она взять не успела, а потому я мог спокойно выдохнуть и не беспокоиться за свою жизнь, дожидаясь Саню. Или не Саню, — это папа! — вскрикнула вдруг девочка и, схватив мои ботинки, побежала в комнату, — он ругаться сильно будет, что я кому-то дверь открыла!
Я, быстро сообразив, нацепил ботинки и, схватив рюкзак, бросился к двери и на верхний этаж, боясь столкнуться с отцом Сани и Оли. Он, вроде бы, даже знал, как я выгляжу.
Дождавшись, пока майор Калистов зайдёт домой, я спустился вниз. Саня так и не пришёл. Может, стоило сообщить об этом его отцу? Хотя нет, он сам заметит.
На улицах зажглись фонари, а в воздухе повеяло сыростью. Я остановился, чтоб достать куртку из рюкзака. Вдруг впереди показалась знакомая фигура с сумками в руках.
— Саня! — воскликнул я, подбежав к товарищу, надеясь уже на невероятную историю, возможно, про Белку, но товарищ мой даже не удосужился остановиться.
— Прости, брат, тороплюсь, завтра расскажу! — выпалил Саня и, похлопав меня по плечу, убежал домой.
Глава 11
— Не, его дома нет, — помотала головой Оля, распахнутыми глазами глядя на меня из дверей. Уже раз пятый за две недели я приходил в гости к Сане, как мы с ним обычно договаривались, и пятый раз его не оказывалось дома.
— А где он? — в очередной раз спросил я. Глаза Изольды забегали, а щёки слегка покраснели.
— Пойдём, расскажу, — шепотом произнесла она, отходя от двери и пропуская меня внутрь.
Я снял ботинки и прошел в комнату за Олей. Та же квартира, те же желтые обои, тот же узкий коридор, так же чисто… Но без Сани уже не то. Саня исчез, зато на стене появилась картина, которой не было раньше: на ней был игрушечный кораблик, плывущий по бушующему океану, причём нарисовано это было как-то… Странно. Слишком живо, и оттого на душе даже становилось как-то неуютно.
— Так вот, — начала Изольда, сев рядом со мной на диван, — Сашка не болеет, не помогает папе и не учит уроки, — её голос звучал как-то тревожно. Я насторожился.