— А что с ним? — неуверенно спросил я. Не то, чтобы я недостаточно хорошо знал своего товарища, чтобы не начать предполагать, но в свете последних событий с ним могло случиться всё, что угодно. Да хоть то же, что с Белкой.
— Он… — Изольда вскочила на ноги и, заметно волнуясь, набрала в лёгкие побольше воздуха, — он нашел себе девочку и теперь дружит с ней! — выпалила она.
— Как это… Нашел девочку? — я надеялся, что Изольда просто что-то насочиняла, но, видя её напуганные глаза, у меня язык не поворачивался сказать, что она врёт.
— Ты можешь его подождать, только я не уверена, что он скоро придёт.
— Не придёт, — буркнул я и, не попрощавшись и не закрыв дверь, вышел в подъезд.
***
Саня, волнуясь больше обычного, шел к уже знакомому белому панельному дому. В руках был букет, в голове — пустота.
— Здравствуй, Саша! — у окна уже сидела и ждала Алина, словно она вообще никогда не сходила с этого самого места.
— Доброе утро, — улыбнулся рыжий, про себя замечая какую-то необычную тревожность на лице девушки, — это тебе, — он протянул ей букет и отвёл взгляд, смущаясь собственной глупости.
— Какие красивые… — тихо произнесла Алина, разглядывая хризантемы, — Спасибо. — она положила букет на подоконник и задумчиво посмотрела на Саню, — Знаешь, я давно хотела извиниться за то, что заставляю тебя тут стоять на ветру и холоде, — Саша частенько задавался вопросом, почему их общение с Алиной проходит в такой, мягко говоря, необычной форме, но спрашивать не решался, — просто… Ты мне стал настолько дорог, что страх заставляет меня пассивно лгать.
— Пассивно лгать? — удивлённо спросил Саня. Да, он верно понял, здесь было что-то не так.
— Скрывать ключевую истину. Заходи, сам всё увидишь, — казалось, Саня мог слышать, как у неё колотится сердце. — Дверь в подъезд всегда открыта.
На негнущихся ногах Санька поднялся на первый этаж и робко постучал в дверь третьей квартиры. Та отворилась. Перед ним сидела Алина.
— Ого, ты оказывается такой высокий, — неловко произнесла она с натянутой улыбкой, нервно сжимая обод колеса инвалидной коляски.
— К-кто, я? — Саня всеми силами старался не выдавать волнения и откровенного шока. В Алине, такой умной, доброй и красивой не доставало одной важной части. Ног, — Да там во мне всего-то около 175…
Повисла неловкая пауза. Алина уперлась взглядом в лицо Сани, он же — рассматривал обстановку в комнате. Очень много картин, не похожих на ту, что она подарила ему неделю назад — они были тяжелые, серьёзные, как у мировых художников. В остальном здесь было мило и уютно, как в гостях у тёти Зины: кругом ковры, покрывала, вышитые салфетки, всё мягкое и уютное, цвета как ранняя осень. Увядание.
— Сядь на стул, пожалуйста, и замри, — попросила Алина и, покатившись к столу, достала из ящика большой альбом и карандаш, похожий на ведьмин коготь. Она впервые видела Саню с такого ракурса и была даже немного удивлена, что он, оказывается, выглядит именно так, а не как-то иначе.
Рыжий послушно сел, пытаясь уложить в голове происходящее. Под словами «тут что-то неладно» он подразумевал всё, что угодно, но это — в последнюю очередь. Отец всегда говорил, что война честна как Фемида, и калеками никогда не становятся те, кто мыслил и поступал по справедливости. Но что же такого сделала Алина?
Быстро делая набросок, точно колдуя, Алина поглядывала то на Саню, то в листок, то куда-то наверх. Саня из любопытства посмотрел тоже.
— Сиди смирно, — попросила Алина, — иначе не получишься, а для меня эта картина очень важна.
— Скажи, а все картины в доме, они… Их ты сама нарисовала?
— Да. Отец очень хотел, чтобы мама рисовала — у него действительно была какая-то навязчивая идея! — и все деньги тратил на краски и инструменты, но у неё не было к этому ни способностей, ни желания. А у меня вот появились на почве беспросветной скуки, — хмыкнула она, — людей, кстати, рисую впервые. В детстве рисовала пейзажи с вокзалами, сейчас — море. Люблю электрички, — добавила Алина, мечтательно улыбнувшись. Саня был уверен, что один её радостный взгляд стоил тысячу таких принадлежащих всем, кого он когда-либо видел.
— Я тоже, — растерянно ответил Саня, стараясь не шевелиться, — как сосуды, по которым текут люди.
— Ты хочешь стать врачом?
— Учителем биологии. Так важно рассказывать детям о том, что происходит с ними и вокруг них. Наша учительница по биологии… Довольно посредственный педагог. Я учусь сам. Атласы там всякие… А про травы и деревья мне тётя Зина рассказывала, сестра отца. Она живёт в небольшой деревне в пригороде, там раньше так хорошо было, не то, что теперь. Лес вырубили, реку засорили.