Пошатываясь от такой сытной трапезы и чувствуя, как подкатывает тошнота, я шёл к железной дороге. Сердце колотилось, было холодно. Всё то, что я ощущал, когда меня хотела убить та женщина с наклеенными глазами, но вместе с тем это был не только страх, но и какой-то… Восторг, что ли? Я умру, конечно, не так красиво, как мог бы, но умру! Я уже вижу, как они все соберутся: одноклассники, тётя Люба, Алевтина и, главное, Саня. Саня будет плакать громче всех и рвать на себе волосы. Надеюсь.
***
Сане дорого стоило уговорить Алину выйти на улицу. Она постоянно твердила, что ей и страшно, и вовсе на самом деле не хочется, но он видел, насколько она скучает по миру. Ничем Санька не мог помочь, потому что не был ни волшебником, ни даже просто врачом, но был точно уверен, что умеет вытаскивать людей из душевных недугов.
И наконец-то получилось.
— Я первый раз за десять лет вижу эту улицу, — восторженно шептала Алина, едва сдерживая слёзы счастья, — и представляешь, она совсем не изменилась! — она обернулась и лучезарно улыбнулась Сане. Тот улыбнулся в ответ.
— Вот видишь, а ты боялась, — Саньке даже страшно думать было, насколько одиноко жилось Алине, пока они с ней не познакомились. Она никогда не рассказывала ни про друзей, ни про соседей, ни про родственников — только немного про отца и какую-то подружку со злой бабушкой.
Они остановились возле цветущей черёмухи.
— Как красиво! — повторяла Алина, протягивая руку к белым лепесткам. Сане даже показалось, что она на мгновение приподнялась, — они такие нежные… Я уже и забыла, как это — трогать листья. И воздух вокруг, он совсем-совсем другой!
Саня улыбался, сдерживаясь от того, чтобы рассмеяться от счастья. Подумает ещё, что он сумасшедший, и уйдёт от него. Ужасный каламбур. Рыжий неловко кашлянул и мотнул головой.
— А поехали дальше, — предложил Саша, положив руку Алине на плечо, — помню, ты говорила, что хочешь посмотреть электрички.
Алина вдруг сильно занервничала, ёрзая на кресле.
— Сашенька, может не надо? Там людей у станции много, а на меня и так пялятся.
— Вовсе нет! — возразил Саня, вскинув брови, — откуда ты знаешь — вдруг они пялятся на меня, потому что я рыжий? Мой друг Август вообще говорит, что я — единственный рыжий мальчик, которого он видел за всю свою жизнь!
Алина улыбнулась, чуть покраснев. Никто никогда не был так добр к ней.
— Они пялятся на тебя, потому что впервые видят столь доброго и отзывчивого молодого человека, — она обернулась, кладя свои пальцы поверх пальцев Сани, — кстати… Ты много рассказываешь про своего друга, в том числе и про то, что он ходит в школу, как и ты, мимо моего окна, но я его ни разу не видела.
— А, ну… — Саша почесал затылок. Он не был уверен, что его друг будет в восторге от того, что про него кому-то рассказывают, особенно зная его скрытность. Особенно зная то, что о существовании Алины Саня ему не рассказывал, предполагая неблагоприятный исход, — он ниже меня на полголовы, худой, сутулый, носит очки, слегка кудрявый… Пятнадцать лет, но выглядит младше, — под это определение подходило достаточно много ребят, живущих в городе: Саша лично видел несколько, но было боязно, что интуиция Алины укажет ей на того самого единственного и неповторимого Августа Спичкина.
Пока Алина слушала, Саня медленно вёз её в горку, в сторону железнодорожного переезда.
— Как всё-таки хорошо, что ты меня вытащил, — вздохнула Алина, нервно перебирая край покрывала, лежавшего у неё на коленях, — вот только мне всё чаще кажется, что я для тебя обуза. У всего должно быть будущее… А у нас его нет.
— Не говори так, — Саня поджал губы и крепче вцепился в ручки коляски, — однажды, когда мне исполнится восемнадцать и я стану выездным, мы поедем на море и ты станешь русалкой!
— Какой ты всё ещё маленький, — грустно улыбнулась Алина.
Мимо пронёсся поезд от столицы. Алина дёрнулась и закрыла уши ладонями: за всё время, что она провела дома, никогда не слышала таких громких звуков.
— Пойдём на другую сторону! — предложил Саня, когда поезд скрылся за горизонтом, и толкнул коляску вперёд. Шаг, другой. Не толкается. Застряло колесо. Вдалеке раздался гул.
— Саша? — испуганно позвала Алина.
Саша бился в тихой истерике. Не толкалось. Вдалеке гудело. Не толкалось. Гудело.
— Саша, брось, — крикнула Алина. Свет сбоку ослеплял, — брось, Саша, прошу!
До рыжего наконец дошло. Он быстро обежал коляску и схватил Алину за руки, пытаясь поднять.
— Отойди! — закричала Алина, падая на настил от резкого рывка, и оттолкнула Саню от себя. В следующую секунду прямо перед его лицом просвистел поезд.