***
Я услышал человеческие крики и, забыв и про тошноту, и про мрачные мысли, бросился к переезду выяснять, что происходит. Какое-то особое чутьё подсказывало мне, там было что-то важное для меня.
Саня.
Он сидел на рельсах и что-то тряс руками, а вокруг бегали люди, пытаясь его от этого чего-то оттащить.
Я подошел поближе и увидел разломанную инвалидную коляску и труп молодой девушки, разрезанный точно пополам в районе талии, точно огромным скальпелем опытного хирурга.
Простояв с минуту в шоке, я начал кричать и размахивать руками. Кто-то звонил в скорую, кто-то в милицию, чья-то попытка поднять рыжего на ноги увенчалась успехом. Санька, пошатываясь, подошел ко мне.
— Саня! Саня! — кричал я не своим голосом, захлёбываясь в слезах, — это всё я виноват! Я!!! Она из-за меня погибла!
— Да что ж ты такое несёшь?! — Саша нервно размахивал руками и один раз случайно ударил меня по щеке.
— Я сам шел умирать! А погибла она! Это я виноват!.. — ревел я, вцепившись в Саню. Он стоял и смотрел пустыми глазами на переезд.
Глава 13
Спустя пару дней уговоров тётя Люба отпустила меня провести все каникулы с Саней. Год у нас был предвыпускной, а, стало быть, не грех было немного поразвлечься, пока нас окончательно не поглотила взрослая жизнь.
«Станция Восток-южная. Осторожно, двери закрываются».
Поезд, в котором мы ехали, уж каким, а обычным точно назвать было нельзя. Часть вагонов была товарными, часть — вовсе какие-то цистерны, а оттого и свои места мы нашли в последние минуты перед отправлением. Нас провожали Сашин отец и Изольда.
— Я чувствую весёлые каникулы, — у Сани была такая манера говорить, что я не всегда понимал, шутит он, иронизирует или говорит серьёзно. Я в ответ что-то согласно промычал.
Народу было довольно много. В основном — рабочие и те, кто приезжал сюда на побывку. Как не странно, несмотря на то, что до Песчаного бора было относительно недалеко, Гранитная была той ещё глухоманью, из которой, как рассказывал Саня, очень трудно уехать то ли из-за неорганизованности транспорта, то ли ещё по каким-то причинам, каким мы уже перестали удивляться.
Не успел я открыть рот, чтобы подметить тот радостный факт, что мы ехали одни на боковушке, как вдруг откуда не возьмись на полке напротив появился щуплый высокий мужчина неопределённых лет. Он странно улыбнулся и кивнул нам.
— Здравствуйте, ребята, — произнёс он и замолчал, словно ожидая от нас чего-то.
— Добрый день, — ответил Саня. У меня отчего-то появилось желание спрятаться с головой под одеяло и не вылезать до конца поездки. Неприятный человек.
— Куда это вы путь держите, ещё и на троянском поезде?
— На Гранитную, дядя, — ухмыльнулся Саня, пытаясь казаться чуть солиднее, чем он есть. Я же молча наблюдал за всем и ловил жутковатый взгляд нашего попутчика.
— Стало быть, в экспедицию? Не думал встретить здесь своих коллег, ещё и столь юных лет.
— Что такое троянский поезд? — невпопад вмешался я. Невежливо было набрасываться на человека с вопросами, даже не узнав имени, но, как-никак, он первый начал.
— Значит не коллеги, — мужчина загадочно усмехнулся и достал из сумки банку с чаем, — а троянский поезд — это то, на чем мы сейчас едем. Никто не знает, что и кого он везёт. Туда — довезёт без проблем, а обратно — уже никак. Дали засасывают. Без умелого проводника недолго и вовсе не вернуться домой.
«Чушь собачья.» — подумал я. Вернее, хотел бы так подумать: к чему нам слушать местные страшилки, если мы уже едем и никак не можем повернуть назад?
— И где же его найти? — в противовес чаю Саня поставил на стол варенье.
— А его не надо искать, — лукаво улыбнулся попутчик, — он сам вас найдёт, если вам будет очень нужно.
— Всё-то какие-то загадки, — усмехнулся мой товарищ, — хотите варенья?
***
За чаем разговорились мы легко и как-то очень быстро. Про школу, про город, даже Солнцевскую вспомнили. Толковый оказался наш попутчик, хоть он мне поначалу и не понравился, но… Он много спрашивал о нас, но ничего не уточнял о себе самом. Сказал только, что зовут его Николаем и едет он в экспедицию.
— А где, говорите, эта бесова пустынь? — заинтересованно спросил Саня, наливая себе ещё чая. Он обернулся ко мне и указал пальцем на чайник. Я отрицательно помотал головой, натягивая одеяло на плечи.
— Не поверите, но это пустынь и она расположена на координатах, полностью состоящих из шестёрок. Вернее, пустынью называют всё это место в радиусе километра, а само место в реке — по этим координатам.
— А где это конкретно? — не унимался Саня, — возле какого города?
— Лабытнанги, вряд ли слышали. Там ничего интересного, тюрьмы да посёлки.