Саня нервно сглотнул. Уж он-то слышал.
— А почему бесова? — спросил я.
— Говорят там целебные источники. Местные в это верят, а заключенные мечтают использовать, чтобы спастись.
— Спастись от чего? И чем так целебны эти источники, что помогают сбежать из тюрьмы?
— Разум просветляют. Правда, не божественными силами, а химическими соединениями, которые туда скидывают. Недавно наши туда экспедицию отправляли, да только никого, кто пил эту воду, не нашли. Видать такого просветления достигли, что стали прозрачными, — Николай хитро улыбнулся, так, что у меня мурашки по коже побежали.
— И такое в жизни бывает… — пробубнил Саня, дуя на чашку с чаем.
— А ещё кстати про это дело, была одна занятная история. Я тогда ночью на станции дежурил, за Песчаным бором. Вокруг глухой лес, ни одной живой души. И что-то то ли машина у меня сломалась, то ли автобусы служебные отменили, но я шёл пешком по трассе с объекта на объект. Идти было долго, до самого утра, и я решил попытать удачу, остановить попутку. Шансы были крайне малы: режимный объект, глушь, машин нет, но уже через полчаса напротив меня остановились какие-то ребята на побитой копейке, до смерти перепуганные. Я сел к ним, начали говорить. Как сейчас помню: один был Никита, щуплый, горбатый, сам чернявый, а борода рыжая, другой — Лёша, машину вёл, весь такой неприметный, такие обычно оказываются преступниками. Только вот я просчитался и они Никиту от властей спасали, что-то он там натворил страшное, будучи лаборантом в Песчаном бору. И чудные были — ей-богу! Я выходить собрался, говорю мол спасибо, бывайте, а они как завизжат, Лёша аж сцепление сжег. И пришлось им со мной до бункера.
— А что было дальше? — спросил Саня, — вы сдали Никиту?
— Нет, зачем мне это, — пожал плечами Николай, — не в моих полномочиях это. Они мне весь бункер перерыли, а когда я спросил у них, что они ищут, как умалишенные бегали от меня.
— Что с ними случилось? Почему они себя так вели? — тревожно поинтересовался я.
— Дурные были, или заразу какую подхватили.
Я поёжился. Почему-то мне жутко не хотелось дослушивать эту историю.
— А расскажите… Ещё про пустынь!
***
Открыв утром глаза, мы не обнаружили рядом с собой ни нашего попутчика, ни его вещей.
— Стало быть, отошёл, — заключил я, вздыхая спросонья и потирая кулаком глаза.
— Да что-то не похоже, — буркнул Саня, вставая со своего места, — кстати собирайся, нам уже скоро выходить.
— А почему? — не понимал я, лениво упаковывая свою рубашку в рюкзак. Здесь было очень тепло по сравнению с Восток-южной.
— Мы Край проехали?
— Угу. Вчера ещё, когда Николай с нами был.
— Так между Краем и Гранитной нет станций, ему негде было выйти.
— Странно… — пробурчал я и спрыгнул с полки, почти на Саню. Тот, испугавшись, дал мне шутливого щелбана, — так что, пойдём?
Саня выглянул в проход и снова закрыл дверь. Я ринулся было открывать, как-никак, нам скоро выходить.
— Ты куда помчал? — усмехнулся Санька, — сиди, нам ещё… Не знаю, сколько, но сиди пока. Мне отец рассказывал, что город начинается за водонапорной башней.
Я, не снимая со спины рюкзака, послушно сел рядом с товарищем. Вдруг в вагоне резко потемнело.
— Что это?! — я по привычке схватился за Саню. Тот завертел головой в поисках фонарика, который оставлял где-то на столике.
— Не знаю. Но точно ничего страшного. Тоннель наверное. Отец про такое не рассказывал. Недавно построили скорее всего. Тут тюрьму планировали делать, когда я совсем маленький был, наверное теперь все поезда досматривают.
И вправду, похоже на тоннель.
— И что нам теперь делать? — встревожено спросил я.
— Есть идеи? — усмехнулся Санька, посветив найденным фонариком в окно. Сбоку — серая плита. Точно тоннель.
Вдруг купейная дверь со скрипом отворилась и на пороге появился странно и старомодно одетый мужчина с керосиновой лампой в руках.
— Свои? — скрипучим голосом спросил он. Я вжался в стену и вытаращился на мужчину с керосинкой. Был он какой-то… Не такой. Не как все, кого я видел в нашем городе: широколицый, с прямым, словно рубленным топором, носом и огромными распахнутыми глазами, казавшимися в темноте полностью серыми, без зрачков и радужки.
— Свои, — отозвался Саня, — к тётке приехали на каникулы.
— Голосок-то у тебя… Ребяческий ещё. Ладно, идите.
Я пристальнее вгляделся в человека с лампой. Мне не показалось — он, кажется, действительно был слеп. По спине пробежали мурашки. Саня осторожно выглянул в коридор, наблюдая за тем, как мужчина ходил из одного купе в другое, проверяя, нет ли больше кого. Никого не было, и нашего попутчика тоже, судя по тому, что ни в одном из помещений он не задерживался. Когда обход закончился, состав снова тронулся.