Мы проехали ещё немного, минут пять, прежде чем поезд с характерным грохотом остановился.
«Гранитная. Конечная.» — объявил скрипучий голос машиниста. Эта глухомань была настольно глухоманью, что станции даже не объявлялись диктором. Да и, похоже, мы были единственными, кто выходил здесь.
То место, где мы оказались, на всех картах обозначалось как деревня. Странно было, что в районе Песчаного Бора вообще что-то обозначалось, хотя по ощущениям это было намного, намного дальше. Как-никак, сутки с лишним ехали.
Я задрал голову и посмотрел на ржавый указатель, приветствующий всех путников, затем на узенькую речушку, протекавшую вдоль каменистой тропинки от платформы к центру города… Или не города… Вдалеке виднелись деревянные хибары и наставленные квадратами трёхэтажные дома из алого, как кровь кирпича.
— Гороховка? Серьёзно? — я сделал пару осторожных шагов вниз по скользкой глине. Да, река по цвету и консистенции действительно напоминала гороховый суп.
— Мне кажется, это что-то, связанное с местными традициями, — Саня дёрнул плечом, вешая сумку поудобнее. Надо ещё было добраться до тёти Зины, и желательно пока не стемнело.
— Судя по тому, что мы видели в Солнцевской, я ожидал увидеть как минимум «Нетленку».
— Вылезай. Упадёшь ещё, кто тебя потом отмывать будет от этой дряни, — Саня поморщился. У него было на редкость хорошее обоняние, как у пса.
Только я собрался возвращаться, как увидел краем глаза, как по реке неспешно проплывало что-то белое.
— Там человеческая кость! — я снова подбежал к самому краю бережка и присел на корточки. Да, пахло здесь как на самой захламлённой помойке нашего города.
— Почему ты решил, что человеческая? — то ли мой товарищ слишком устал, чтобы ввязываться ещё в приключения, то ли я пропустил момент, когда он резко повзрослел.
— Ну… — я встал с колен и задумчиво почесал затылок, — иначе было бы не интересно.
Саня покачал головой и грустно улыбнулся.
— Пойдём.
***
Дома здесь были настолько одинаковые, что я, обладая неплохими, объективно говоря, навыками ориентирования совершенно не мог понять, где мы. Голова здесь вообще плохо соображала: воздух был тяжёлым, липким, зловонным. Всё тонуло в странном запахе, напоминавшим собой смесь аромата каких-то диких трав, гниющих овощей и затхлости душных подвалов.
— Кажется здесь, — Саня развернул замызганную бумажку с адресом, которую ему перед самым отправлением дал отец и сверил написанное с табличкой на деревянном доме, очень выгодно отличавшимся от кирпичных двухэтажек.
Стоило Сане занести руку, чтобы постучать, как дверь отворилась и на порог вышла темноволосая полноватая женщина лет пятидесяти в домашнем халате почти до пят.
— Здрасте, тёть Зин.
— Шурик? Ты что ли? — произнесла она то ли устало, то ли безразлично, — ничего себе вырос, отец гляди тебя прокормить уже не может, вот и сослал ко мне, — она усмехнулась и перевела взгляд на меня.
— И вам здравствуйте, молодой человек, — произнесла она с укором. Я съёжился от резкого приступа стыда. Я не поздоровался вовремя, хотя должен был.
— З-здравствуйте, — проблеял я, — меня зовут Август, я друг Саши. Он сказал, что я могу у вас погостить вместе с ним.
— Нет, я Шурика чаем с пирогами напою, а тебя на мороз выгоню, — цокнула языком женщина, — заходите уже.
Глава 14
С самого утра, не успели мы толком проснуться, тётя Зина отправила нас за хлебом в единственный на всё поселение магазин. У меня, к слову говоря, ещё со вчерашнего вечера появилось какое-то странное ощущение, будто бы все мысли мои стали проще, а сам я — радостнее и смелее. Оно то проходило, то настигало вновь, а оттого серьёзных причин для беспокойства не было. Всякое бывает. Сане, кстати, я тоже не сказал.
Мы шли мимо одинаковых домов, заглядывая в каждый укромный уголок, словно пытаясь что-то найти. У меня почему-то дух захватывало от той атмосферы, что гуляла по этим улочкам — здесь было радостно и немного тревожно одновременно, будто здесь всегда была весна. Тут всё словно замерло: даже небо было какое-то… Не такое, застывшее. Жителям этой деревни было некуда торопиться, и мир не торопился вместе с ними.
— А почему Гороховка называется деревней?
— Ну… Тут раньше на полях гороха выращивали столько, что можно было есть всеми биологическими отверстиями. Вот и назвали Гороховкой.
— Да нет! Я про то, почему-то выглядит как город, а написано, что деревня. Вот и дома есть, каменные, в пять этажей, ещё и получше, чем у нас.