— Что стало с ней? Ну, с дочкой.
— Не знаю. Я ничего уже не помню. Но земля не прощает. Всё помнит, для всех единая.
— Так из-за чего ты… Из-за чего тебя в колонию отправили? — осторожно спросил Саша.
Симон с десяток минут молчал с воистину жутким выражением лица. Мы сидели, замерев, и ждали.
— Поссорились мы с женой… — наконец-то заговорил он, понимая, что терять нечего, — Ну, обычное бытовое дело, знаете, а тут дочка под руку подвернулась, стала кричать, мол, оба замолчите… И чёрт же меня дёрнул! — Симон почти плакал, всматриваясь в край леса, виднеющегося над горизонтом, — я толкнул её, она упала и… — он всхлипнул и закрыл лицо ладонями, — и больше никогда не встала. Сломал я её, верите?! — Симон повернулся к нам и, схватив с земли сухой стебель, сжал его в руках, — вот так, как прутик! Она так на меня смотрела… Как на чужого. Как на чудовище, — Симон едва заметно шевелил испачканными землёй губами, а под глазами выступили кровавые слёзы, — Я взял с неё обещание, что мы не простимся. Она сидит, ревёт, а я ей говорю, мол, не плачь, будет ещё время. Без меня.
Смущённый тем, что мы насыпали человеку соли в старые раны, я переглянулся с Саней. Он кивнул. Да, так уж мы ничего и не узнали и теперь несчастный едва ли захочет нас видеть ещё раз. Вот так всегда: как захочешь человеку помочь — так навредишь ещё больше.
— А как твою дочку звали? — напряженно спросил Саня, поднявшись на ноги и уже собираясь уходить.
— Алинка.
Глава 15
На следующее утро, ровно как и на те два, что было после него, я остался утром дома, пока Саня пошел в магазин, обещая попутно заскочить мне за лекарствами, которые с собой взять мы благополучно забыли. Меня собирала тётя Люба, Саню — он сам, так что винить было некого.
Мне жутко не нравился этот город… Деревня… Это место, короче говоря. Страшно было даже в окна выглядывать: казалось, моргнёшь — и тут же появится это соломенное чучело. Мы рассказали об этом тёте Зине. Я надеялся, что она просто засмеётся и скажет, что мы просто всё выдумали, а она только загадочно улыбнулась и сказала, что это добрый дух-путеводник, который нас провожал.
Я повесил у нас с Саней в комнате полотенца вместо занавесок, но тётя Зина всякий раз, как видела это, начинала ругаться — не принято здесь так было, а потому приходилось искать другие способы облегчить свои страдания. Бабушка, когда была жива, говорила, что болеть надо на ногах, среди здоровых, не давая болезни утягивать себя в лень и бездействие. Я бы пошёл, только вот сил не было.
Вот я и сидел, накрывшись с головой одеялом. Мне было очень плохо, как во время гриппа, ещё с самого первого дня, а после похода к Симону вовсе хотелось лечь и умереть. Саня обещал быстро вернуться, вот только его всё не было и не было. Небось успел найти себе очередную Алину.
***
Саня, закупившись позавчерашним хлебом и парой пачек сосисок неизвестного происхождения, битые полчаса наматывал круги по городу.
Неожиданно как, на его пути выросла Варя: ни «здравствуй», ни «прощай» — сразу к делу. Точно караулила.
— Тут, пока твой друг отошел, — вкрадчиво начала девочка, — видишь ли, такое дело: я хочу, чтобы ты сходил со мной в кино.
— Зачем? — удивился Саня.
— Я с Колей и дядей Симоном поспорила, что смогу тебя уговорить сходить со мной.
— Хм, — Саня сделал вид, что задумался. По отношению к Августу было бы немного нечестно, брось он его дома болеть, пока сам по кинотеатрам шастает, — я не могу, извини. Мне надо купить лекарства, я аптеку ищу.
— Ой ну и хрен с тобой, золотая жабка, — фыркнула Варя.
— Жабка? Может рыбка?
— Я знала, что ты заинтересуешься. И что от кина откажешься. На чердаке каждого кирпичного дома есть безопасное место на время если что-то случится. А в одном из них — моя хата, туда можете вы со своим Сентябрём спрятаться, если что. Там, заболеете если — тут таких на поля сразу выгоняют, или славу себе дурную найдёте… Это так, на всякий случай! — Варя, подавившись воздухом, смачно закашлялась, — Хошь покажу? И в аптеку проведу потом! Пошли!
***
Саня прислонил ладонь ко лбу и прищурился, пытаясь заглянуть в окна чердака.
— Помню когда я был как ты, тоже сюда лазал с друзьями.
— «Когда я был как ты…» — передразнила девочка, — ты ещё не такой старый, чтобы так говорить. И когда ты был как я, ты уже уехал.
— А сколько тебе лет? — вдруг поинтересовался Саня.