— Не говори так!!! — вскрикнула Варя и бросила в Саню сумкой. Тот увернулся и поймал её на лету, — они ещё поживее нас будут!
Мы с Саней переглянулись и молча согласились со словами девочки. Здесь какой-то такой воздух был, другой, что в любую ерунду верилось.
***
Мы шли по толстому ковру из сухой травы мимо заброшенных покосившихся деревянных домиков. Варя что-то рассказывала про Гранитную, про жителей, про то, что такие дома специально оставляют в дар изгоям и знахарям. Я крутил головой по сторонам и периодически поёживался. Страшные длинные бараки, тесные домики-будки, больше походившие на дачные туалеты — жутко делалось от одной только мысли, что здесь могут жить люди.
— Долго ещё? — спросил Саня со своим обычным спокойствием.
— Ещё чекушку часа. А что, вам уже скучно?
— Ну… — протянул я, стараясь не отставать, — Больше страшно.
— А ты подумай, как домой едешь, и сразу очнёшься! — «Надо им мозги размять да поразвлечь немного, а то двух слов связать не смогут!»
— Это надо просто подумать?
— Называй станцию и говори, что там интересного! У вас же есть станции?
— Да, — кивнул я, — Октябритсская, там кончается столица, Рыбнинская, там театр, Метровагонмаш, там большие промзоны, Проспект, там наш город начинается, Пироговская, там морг, Улица Академика Сахарова, там страшно, Тайнинка, я там живу, Комиссариат, там очень спокойно, Юбилейная, там…
— Чшш! — Варя остановилась и выставила перед нами ладонь, — пришли!
Я замолчал. Вокруг шептали голоса, как на Солнцевской. Я закрыл глаза. Открыл. Нет, ничего не исчезло. Но появились соломенные чучела.
— Саня?
— Вижу… — он крепче сжал мою руку, судя по всему, тоже испугавшись.
— Тихо, спокойно, не ссать! — командовала Варя, размахивая руками. Каждый раз, как мы моргали, чучела перемещались в хаотичном порядке.
— Это что? — робко спросил я.
— Кто! — поправила Варя, ни с того ни с сего отвешивая мне хороший подзатыльник.
Девочка отбежала от нас и театрально поклонилась чучелам. Те зашелестели соломенными ручонками.
— Чаумы, таранхойрмат! (Здравствуйте, глубокоуважаемые!)- Мы с Саней переглянулись, хлопая глазами. Мы никогда не слышали такого языка и не могли понять, что она говорит. — Безга ике килмай, ул мин ярзам итерга тырышайык! (К нам приехали двое, я пытаюсь им помочь!)
Чучела закачались на ветру. Варя резко упала на колени и принялась копать землю руками. Я вздрогнул и вдруг осознал, насколько она была похожа на Бебу. Как бы я не храбрился — эта история оставила и во мне, и в Сане, свой след. Девочка прыгала, бегала туда-сюда, что-то кричала, бросалась песком, так, что у нас в глазах рябило.
— Это просто игра? — шепнул Саня. У него ещё осталось немного рассудка.
— Нет, — о себе я не мог сказать того же, — нет, они же живые! Варя сказала!
Саня замолчал, будто я его сильно обидел.
Успели мы только глазом моргнуть, как все чучела исчезли. Волшебство, не иначе! А я говорил, говорил этому Сане!
— Всё! — Варя с довольным видом подбоченилась и крякнула, — они согласны принять ваши дары. Пошли!
— Какие дары?.. — переспросил Саня.
— Ну… Я пообещала, что вы дары отдадите. Не смотрите на меня так! Не страшные. Вам то, что вы отдавать будете, уже не нужно.
Мы перебрались через развалины чьего-то бедного жилища, Варя сказала, что так будет быстрее. Это место очень напоминало то, в которое мы попали, сбросившись с обрыва. Только сейчас я начал вспоминать наши прошлые приключения с каким-то сдавленным страхом — мы же могли умереть! Причём шли на эту смерть добровольно, будто с вызовом. И эта секта суицидников… Сашин отец говорил, что жизнь существует тогда, когда ты боишься её потерять. Получается мы ожили? Наоборот умерли, потому что страшно было как-то неосознанно?..
Вскоре перед нами стояли три криво покрашенных страшных деревянных ёжика, судя по всему, какие-то тотемы. Похожих я видел у нас в городе на старой детской площадке за водоканалом. Казалось, что я уже знаю о них больше, чем нужно, но оно никак, никак не вспоминалось!
— А почему они здесь одни? — спросил Саня, с жалостью глядя на деревянных ёжиков.
— Ну… Они отщепенцы, как Симон. Ёжики — это бронированные крысы, поэтому их всех боятся. Они очень вежливые и поэтому ушли, чтобы не пугать никого, — Варя вдруг сделала страшные глаза, — я в детстве их до уссачки боялась, зуб даю!
— Но они же не страшные, — протянул я, обходя тотемы вокруг. Их было трое — ростом метр, полтора и два, с сине-зелёными иголками, красной тушкой и желтым лицом. Один держал в лапках гриб, другой — звезду, третий — капельку. Красивые же!
— Не страшные? Ну вот и хорошо! — Варя нервно засмеялась и принялась раскапывать руками рыхлый песок, кажется, это был какой-то тайник. Вскоре она протянула нам с Сашей по тарелке с ложкой. Вернее, это были маленькие покоцанные блюдца, которыми дети играли в песочнице, — вам нужно разделить с ними трапезу. Знаете, как мелкие в песочнице куличи делают? Во!