— Ты чего? — раздался голос откуда-то с поверхности. Я всё ещё был на половину на земле, а меня за капюшон держала чья-то крепкая рука. Сашка.
— Саня, как ты думаешь, я правда плохой? — выпалил я вместо благодарности, стоило рыжему оттащить меня от злосчастной пустоты.
— Не знаю, — пожал плечами Саня, поправляя мне куртку и отряхивая от непонятно откуда взявшейся сажи, — тебе решать.
— Как это «Мне решать?» — удивился я.
— Ну как, как, — он нахмурился и посмотрел на меня. У меня ни с того ни с сего ёкнуло сердце, — подумай, действительно ли ты сделал что-то, за что должен быть наказан.
Я промолчал, потому что мне страшно было дальше вести беседу. Этот Саня был какой-то… Чужой. Идеально ровная осанка, суровый взгляд — он будто сделался вдвое старше. Но и я собой кажется тоже не являлся, вот в чём фокус!
Мы снова шли по полю, всё дальше и дальше от плотоядного колодца, спотыкаясь о странные стебли, слежавшиеся в один большой травяной камень тут и там. День в день, ночь в ночь — мы ничего не запоминали и ни на что не обращали внимание, живя только текущим мгновением, а оттого в этом жутком одинаковом селе было не скучно. Каждый день — будто всё заново. Будь у меня сейчас чуть побольше сознания — сравнил бы это с видеоигрой, когда ты в какой-то момент уровня умираешь и возрождаешься обратно на контрольной точке.
Вдруг мы увидели, что на тусклом солнце что-то блестит. Весь мир будто был в принципе потерял яркие и слишком раздражающие краски, сделавшись тусклым и уютным, как бабушкин ковёр. Вот только почему-то я в действительности не помнил ни бабушки, ни ковра.
Саня подошёл к источнику блеска и пошевелил куст. Под сухими ветками стоял ярко-красный мотоцикл с огромными колёсами и причудливой надписью на боку.
«Тула» — прочитали мы по слогам. То ли надпись была неразборчивая, то ли голова соображала очень туго.
— Кажется это мотик моего отца, — Саня нахмурился и почесал голову.
— Почему? — с глуповатым выражением лица спросил я.
— Ну… Когда мы тут жили, он ездил на работу на мотике. Очень похож на этот, и такая же ржавчина на руле.
Я обошёл вокруг мотоцикла. За сегодняшний день у меня сложилось ощущения, что всё, вокруг чего я обходил, оживало. Я заметил ключ в замке зажигания. Я, не спрашивая Саню, повернул его. Загорелись лампочки.
— …Отец говорит, что машины — наши убежища, — с важным видом произнёс рыжий, точно прочитав мои мысли.
— Почему? — снова повторил я.
— Они быстрые. Могут унести от любой опасности.
— Мне кажется, нам как раз грозит опасность. — Я посмотрел на Саню, на мотоцикл и на свои ноги, — сядь на него, а то я не удержу, я мелкий.
Саша, чуть поразмыслив, кивнул и сел верхом железного зверя. И ничем не хуже лошади, так ещё и не брыкается и разрешения спрашивать не надо!
Жестом попросив друга подвинуться, я сел впереди него и внимательно посмотрел на приборную панель. Вся ржавая и ничего не понятно, только лампочки горят. Никогда не ездил на мотоцикле. Я пощёлкал кнопками, покрутил ручки. Интерсно.
— Саня, а как на нём ехать? — спросил я, облокачиваясь спиной на друга. Тот задумчиво смотрел мне через плечо.
— Вообще не знаю… Надо ещё чего-то потыкать.
В поисках, чего бы ещё потыкать, я нажал ногой на какую-то педальку слева от меня. Она провернулась, но ничего не произошло. Я вопросительно обернулся на Сашу. Тот засуетился.
— Во-во-во! — обрадовано затараторил он, — её надо пнуть!
— Пнуть? А не отломается? — с недоверием спросил я, но в ту же секунду что есть мочи вдарил ногой по стартеру. Машина страшно загрохотала, моя нога соскочила и я, пытаясь поймать равновесие, выпустил из рук рычаг сцепления и случайно провернул правую ручку.
— Ура! — воскликнул Саня, хватаясь за мои плечи. Он никогда так не радовался, — мы едем!
Я едва-едва держал руль, не понимая, что нажимать, как тормозить и как ехать. Я никогда не видел мотоциклов! Это будто был чудесный подарок от Судьбы, чучел, или ещё чего такого, и в колодце, в которым мы с Саней сейчас находились, действительно засветило солнышко.
Я прокрутил правую ручку. Машина заревела и мы стремительно дёрнулись вперёд. Мы едем, мы едем! Правда, весь восторг исчез после того, как нас нехило встряхнуло. Дорожка закончилась и начались те страшные чёрные ёлки-палки. Мы запаниковали. Ветер бил в лицо, свистел в ушах, а мимо проносились одинаковые пейзажи, на которые всё равно было некогда смотреть.