«Купить билет…» — я нахмурился и поджал губы. Судя по тому, что рассказывал Саня о здешних краях — зайцем проехать не выйдет. Но выйдет зайчиком. Я всегда боялся толпы, будучи маленьким, тихим и незначительным. Всегда искал выход лучший, чем оказаться в толпе, но сейчас… Сейчас выхода не было. Да и толпа не страшная — все сидели.
Я вцепился трясущейся рукой в ручку на спинке скамейки. Сидящие ближе ко мне подняли глаза. Приняли за очередного попрошайку, а я ведь уже и шапку снял. Я открыл рот, чтобы сказать «здравствуйте, уважаемые пассажиры», но будто язык проглотил.
— Битыми стёклами вьюга ласкается, — мой голос задрожал. Я не уверен был, что знаю, как дальше. Я не умел петь и стихов не знал, а это… Врезалось мне в память так, будто бы было написано специально для меня, для этого дня и часа, —
— Шепчут предтечи о сладости дней,
Ночь заполярная тянется, тянется
Точно предсмертная хриплая трель.
Гады кирпичные, серые-серые,
Сбиты последние к жизни мосты.
Смертнику, смертнику стылого севера
Больше зелёной не видеть весны, — я шёл по вагону, чуть покачиваясь, а мне в шапку складывали деньги. Кто-то предложил таблетки, кто-то — вызвать милицию. Я не воспринимал, просто рассказывал несвои слова, будто молитву, —
— Брошенный поезд как память дороге.
Память и страхи умчались в метель,
Сердце замёрзло в тяжёлой тревоге,
Будто от солнца последняя тень, — снова подкатили слёзы. Симон был безумно талантлив — вот почему не пропал. Вот почему ушёл от людей в себя. Вот почему меня выручил, —
— Боль одинокая, бо́язнь первая
Спят, как в берлоге голодный медведь.
Смертнику, смертнику стылого севера
С белого неба на звёзды смотреть…
Депо. У меня в кармане сто рублей, минутой позже — билет до станции Лопухи. Я переночевал в здании вокзала. Заснуть было довольно сложно, но другого способа промотать время не было. Я бы обязательно напридумывал себе всяких страшилок и стало бы ещё хуже. Я просыпался каждые двадцать минут и смотрел на часы, и вот в заветные пять утра подошла моя электричка.
«Приливы.»
«Белый берег.»
«Дивный.»
Я задремал, прижавшись лбом к холодному грязному стеклу.
… «Лопухи».
Я вышел, со страхом огляделся и не увидел на платформе никого, кроме какого-то рыжего парня. Саня… Это Саня!!!
***
Мы с Саней сидели на скамейке, дожидаясь электрички — я рассказал ему, как сумел добраться, как перепутал поезда во время остановки и как насобирал денег. На наше счастье, все красные поезда, как и сказала Варя, шли в столицу, а билеты никто не спрашивал — слишком мало людей.
— Какой же ты молодец! — восхищённо произнёс я, разглядывая груду чемоданов у ног товарища, — я бы в жизни не упомнил, что нам надо забирать какие-то вещи!
— А я хоть убей — не верю, что ты смог так разрулить ситуацию. Без подготовки, вслух, при всех!
— Это всё-таки не от заразы, — заключил я, — зараза прошла ещё тогда, когда на нас дядьки фонарями посветили, а и сейчас, и тогда, я уже ясно мыслил. Просто у Симона стихи волшебные, их можно читать как заклинание.
— Я тебя категорически поздравляю, — улыбнулся Саня, обнимая меня за плечи.
— Только не думай, что я теперь повзрослею! — замотал головой я, выпучив глаза. Аж самому стало страшно от своих слов, — а пока мы с тобой ещё живые и не взрослые, надо пользоваться моментом, а не просто существовать, как раньше! Мы… — я не на шутку разошелся, — мы поедем за границу! Или в лагерь! — меня будто что-то ужалило и я прыгал по платформе как заведённый, извергая гениальные идеи, — или мы… Украдём что-нибудь! Или напьёмся до беспамятства в незнакомой компании! Или…
— Так если мы будем себе агрессивно искать приключения — больше вероятность помереть или набить шишки на всю жизнь, я не прав?
Я в мгновение замер, задумавшись, и сел на скамейку рядом с рыжим.
— Слушай, Саня… — затараторил я, болтая ногами — а давай хотя бы поезд обнесём!
Рыжий недоуменно посмотрел на меня, хлопая глазами.
— Я не то, чтобы много знаю или хорошо умею, — замялся он и принялся оглядываться по сторонам, кажется, сомневаясь в моей адекватности.
— Умереть или пропасть оказывается так просто. Никогда не знаешь, когда и где. Я хочу попробовать, так, для интереса!
Саня с крайне растерянным выражением лица хотел что-то заявить, но раздался пронзительный гудок и застучали колёса. Наша электричка приехала.
Глава 21
Прошёл месяц с того момента, как мы вернулись в город. Началась учёба, какие-то житейские заботы, а вся философия, что я навыдумывал за то время, пока мы ехали обратно, куда-то испарилась. Наверное люди и правда не меняются — меня снова тянуло откапывать Белку.