Подпрыгивая, она подошла и выросла до своей натуральной величины. П. И. было написано на ее носу крупно, зеленым: у нее была одна турбина. Лодка остановилась, и к ним побежала волна и накрыла с головой. «Держитесь»! – прокричал человек в лодке. Что-то пролетело в воздухе и шлепнулось рядом с ними: плавающий круг на веревке. Чип схватил его, и веревка напряглась, ее тянул член – молодой, светловолосый. Он подтащил их к лодке. «Я в порядке, – сказала Лайлак под рукой Чипа. – Я в порядке».
По борту лодки шли вверх скобы-ступени. Лайлак пыталась взобраться по скобам, но пальцы не слушались. Молодой мужчина, блондин, перегнувшись через борт, помог ей. Чип подтолкнул ее за ноги вверх и начал взбираться сам.
Они лежали на теплой твердой палубе под колючими одеялами и тяжело дышали. Светловолосый по очереди приподнял их головы и приставил к их губам маленький металлический контейнер. Жидкость в нем пахла так же, как Даррен Костанца.
Она обожгла им горло, но как только они проглотили ее, она чудесным образом согрела желудки.
– Алкоголь? – спросил Чип.
– Не беспокойтесь, – сказал молодой блондин, улыбаясь им сверху вниз нормальными зубами, накручивая контейнер на фляжку, – от одного глотка ваш мозг не разложится, – ему было лет двадцать пять, небольшая бородка, тоже светлая, нормальные глаза, нормальная кожа. На бедре на коричневом поясе из кармана торчал пистолет. На светловолосом была белая полотняная рубашка без рукавов и залатанные синим коричневатые брюки до колен, тоже из полотна. Положив фляжку на сидение, он расстегнул пояс с пистолетом.
– Достану-ка я ваши комбинезоны, – сказал он. – А вы попробуйте отдышаться, – он положил пояс с пистолетом рядом с фляжкой и встал на борт. Раздался всплеск, катер качнулся.
– По крайней мере не все такие, как тот, – сказал Чип.
– У него пистолет, – сказала Лайлак.
– Но он оставил его здесь, – сказал Чип. – Если бы он был… болен, он бы побоялся.
Они тихо лежали под колючими одеялами, держась за руки, глубоко дыша, глядя в чистое синее небо.
Катер наклонился, и молодой человек вскарабкался на борт с их комбинезонами, с которых ручьями стекала вода. Его волосы, давно не стриженные, прилипли к голове мокрыми кольцами.
– Чувствуете себя получше? – спросил он, улыбаясь им.
– Да, – ответили они оба.
Он вытряс воду из комбинезонов за борт.
– Извините, я не поспел вовремя, чтобы уберечь вас от этого своба. Большинство иммигрантов приходят из Евр, так что я обычно держусь с северной стороны. Нам бы нужно две лодки, а не одна. Или локатор подальнобойнее.
– Вы… полицейский? – спросил Чип.
– Я? – молодой человек улыбнулся. – Нет, я работаю в Помощи Иммигрантам. Это такое агентство, которое нам любезно разрешили открыть, чтобы помогать новым иммигрантам осваиваться. И добираться до берега, не утонув, – он повесил комбинезоны на идущие по борту перила и расправил складки.
Чип приподнялся на локте.
– А это часто бывает? – спросил он.
– Воровать лодки иммигрантов – одно из любимых местных развлечений. – Есть и другие, еще веселее.
Чип сел, и Лайлак села рядом с ним. Молодой человек повернулся к ним, на его боку отблескивало розовым солнце.
– Мне жаль разочаровать вас, – сказал он, – но вы пришли совсем не в рай. Четыре пятых населения острова – потомки тех семей, которые жили здесь до-Объединения или пришли сразу после, они все давно перемешались, все между собой родственники – невежественные, мнительные, самодовольные, посредственности – и они презирают иммигрантов. «Железки» – они нас зовут. Из-за браслетов. Даже когда мы их уже сняли.
Он поднял с сидения пояс с пистолетом и снова застегнул его на бедрах.
– Мы зовем их «свобы», – сказал он, – только никогда не говори это громко, а то тут же окажется, что пятеро-шестеро из них топчутся у тебя на ребрах. Это еще одно их развлечение.
Он снова посмотрел на них.
– Островом управляет Генерал Костанца, – сказал он, – с…
– Это тот, кто украл лодку! – сказали они. – Даррен Костанца!
– Сомневаюсь, – ответил молодой человек. – Генерал не встает так рано. Ваш своб, должно быть, вам лапшу на уши навесил.
– Братоненавистник, – сказал Чип.
– Генерала Костанцу, – продолжал молодой человек, – поддерживает Церковь и Армия. Даже для свобов очень мало свободы, для нас же свободы практически нет. Нам приходится жить в особых районах, «Железгородах», и мы не можем выйти из них без существенного повода. Нам надо показывать удостоверения личности каждому свобскому полицейскому, и единственная работа, которую мы можем получить – самая грязная, самая трудоемкая, – он поднял фляжку.
– Хотите еще? – спросил он. – Это называется «виски». Чип и Лайлак покачали головами.
Молодой человек отвинтил контейнер и налил в него янтарного цвета жидкость.
– Так, что я упустил? – сказал он. – Нам не разрешено владеть землей и оружием. Я сдаю пистолет, как только ступаю на берег, – он поднял контейнер и посмотрел на них. – Добро пожаловать на Свободу! – сказал он и выпил.
Чип и Лайлак обескураженно посмотрели друг на друга и на молодого человека.
– Так они его называют, – сказал он. – Свобода.
– Мы думали, они рады новым людям, – сказал Чип, – и что им будет легче обороняться от Семьи.
Молодой человек, закручивая контейнер на фляжку, сказал:
– Никто сюда не приходит, не считая двух-трех иммигрантов в месяц. Последний раз, когда Семья пыталась угрожать ланки, было еще тогда, когда было пять компьютеров. С тех пор, как в строй вошел Уни, ни одной такой попытки больше не было.
– Почему? – спросила Лайлак.
– Никто не знает, – сказал молодой человек. – Есть разные теории. Ланки думают, что или «Бог» их защищает, или что Семья боится Армии, компании пьяных ни на что не способных грубиянов. Иммигранты думают – ну, некоторые думают, – что остров такой загаженный, что Уни просто не хочет возиться.
– А другие думают… – начал Чип.
Молодой человек положил фляжку на полку рядом с приборной доской. Он сел на сидение и снова повернулся к ним.
– Другие, – сказал он, – и я один из них, думают, что Уни использует остров, и свобов, и все спрятанные острова в мире.
– Использует их? – спросил Чип, а Лайлак сказала:
– Как?
– Как тюрьму для нас, – ответил молодой человек. Они посмотрели на него.
– Почему на пляже всегда есть лодка? – спросил молодой человек. – Всегда, в Евр и в Афр – старая лодка, но еще способная добраться сюда. И почему эти заклеенные вручную карты в музеях? Не проще ли было сделать фальшивые карты, действительно без островов?
Они смотрели на него во все глаза.
– Что вы сделаете, – продолжал молодой человек, он тоже пристально глядел на них, – если вы программируете компьютер на поддержание идеально эффективного, идеально стабильного, идеально сотрудничающего общества? Как поступить с биологическими капризами, «неизлечимыми, возможными нарушителями спокойствия?
Они ничего не ответили.
Он пригнулся к ним ближе.
– Вы оставляете несколько «не объединенных» островов по всему свету, – сказал он, – оставляете в музеях карты, а на берегу – лодки. Компьютеру не нужно удалять плохих, они сами себя удаляют. Они радостно мчатся в ближайшую изоляционную палату, а там свобы уже поджидают, во главе с Генералом Костанца, чтобы забрать их лодки, запихнуть их в Железгорода и держать их там беспомощных и безвредных – так, как высоконравственные ученики Христа, Маркса, Вуда и Веи даже и представить себе не могут.
– Этого не может быть, – сказала Лайлак.
– Многие из нас думают, что может, – сказал молодой человек. Чип спросил:
– Уни разрешил нам придти сюда?
– Нет, – сказала Лайлак, – это слишком… запутанно.
Молодой человек посмотрел на Чипа. Чип сказал:
– Я думал, что я такой ненавистнически-умный!
– Я тоже, – сказал молодой человек, откидываясь на сидении. Я представляю, как вы себя чувствуете.