– Ну, очевидно, ты ошибаешься, – возражает Анна, начиная расхаживать по комнате. – Нам нужно выбраться отсюда к чертовой матери. Я не собираюсь здесь умирать.
Коул колотит кулаками по двери и зовет солдат, но Анна хватает его за руки.
– Они в панике. И не выпустят нас. Нужно взорвать двери.
– Давайте я перенесусь на площадку и попытаюсь поговорить с ними? – предлагаю я. – Они должны выпустить нас, если бункер действительно самоуничтожится через несколько минут.
Анна поворачивается ко мне и пригвождает меня к месту взглядом.
– Ты уже достаточно натворила, Агатта. Это по твоей милости мы оказались здесь. Так что заткнись и дай нам разобраться с этим.
Ее слова словно стрелы впиваются в меня, и я отступаю назад, не зная, что на это ответить. Она права. Я солгала им и отдала их в руки «Картакса», и теперь они заперты здесь. Коул хватается за крышку сенсора рядом с дверью, пытаясь открыть ее. Я оглядываюсь по сторонам в поисках того, что помогло бы им сбежать. И взгляд скользит по блестящим резервуарам, выстроившимся вдоль стен. Здесь заперты сотни людей, а под нами еще тысячи. Целые семьи с детьми, которые беспомощно наблюдают, как цифры отсчитывают последние минуты их жизни. Даже если нам удастся выбраться отсюда, мы не можем оставить их умирать.
С потолка доносится щелчок. Коул оглядывается через плечо, все еще пытаясь сдернуть крышку с сенсора.
– Что это было?
– Не знаю, – поднимая голову, отвечаю я.
В бетонном потолке виднеются камеры, лампы и металлические вентиляционные отверстия. Вот только последние гудят немного по-другому.
– Думаю, что-то случилось с кондиционерами, – добавляю я.
– Это не кондиционеры, – поправляет меня Коул. Он замолкает, не выпуская из рук крышку дверного датчика, и кашляет. – Мы под землей, в герметичной комнате. Через них подавался кислород.
Сердце пропускает удар. Он прав – дверь в грузовой отсек запечатана, а на нижних уровнях «Хоумстейка» усиленный контроль над воздушными шлюзами. Я закрываю глаза и вызываю манжету, чтобы подключиться к системам жизнеобеспечения бункерами. Они надежно укрыты за системами безопасности, но я уже взламывала их в этом бункере и помню, как устроены главные элементы управления. Я пробираюсь к внутренним системам: отоплению, воздушным фильтрам, лифтам. Все они работают, но в системных журналах встречаются сотни предупреждений.
Таймер обратного отсчета отображается на каждом экране «Хоумстейка», и все двери запечатаны. Внизу, на жилых уровнях люди заперты в своих комнатах. Похоже, вентиляционная система в порядке, а сбой произошел в системе насыщения воздуха кислородом…
Коул снова кашляет и с хрипом втягивает воздух. От этого звука у меня кровь стынет в венах.
Анна резко вскидывает голову и переводит взгляд с брата на меня.
– Что происходит?
– Не знаю, – отвечаю я.
Если уровень кислорода в комнате понизится, то, вполне возможно, это повлияет только на Коула. Меня на самом деле здесь нет, поэтому я не дышу, а в панели Анны встроен код насыщения крови кислородом, который позволит ей задержать дыхание на несколько минут. Но модули и алгоритмы Коула сейчас беспрестанно глючат и дают сбой. А значит, он совершенно беззащитен.
– Так выясни это, – огрызается Анна, с яростью дергая крышку на сенсоре двери.
Я киваю и вновь подключаюсь к системам жизнеобеспечения бункера. Код ошибки, возникшей в системе насыщения воздуха кислородом, мне незнаком, но я отслеживаю, из-за чего она возникает и, пробравшись через протоколы безопасности, наконец натыкаюсь на крошечный, скрытый в глубинах операционной системы бункера алгоритм.
«Протокол мятежа».
Меня пробирает озноб. Алгоритм состоит из нескольких строк, скрытых в ядре бункера, которые выполняют только одну команду: он отключает вентиляторы, когда «Картакс» обнаруживает мятеж. И если не остановить обратный отсчет, то он переключит поток воздуха с кислорода на углекислый газ. А так как бункер заперт, то все находящиеся внутри люди попросту задохнутся.
– Бункер убивает их, – выдыхаю я. – Все уже началось. Дело в воздухе… Они собираются запустить по вентиляции углекислый газ.
Лицо Коула бледнеет.
– Везде?
– Да, – подтверждаю я. – Все выходы закрыты, а лифты заблокированы. Они собираются уничтожить нас.
– Так и знала, – ворчит Анна. Ей наконец удается сорвать крышку с датчика, и теперь она смотрит на искрящиеся провода. – Руководство «Картакса» готово превратить это место в склеп, лишь бы не потерять контроль. Но я не собираюсь здесь умирать. Мы найдем выход.