В голове всплывают документы из хижины, в которых говорилось, что у Цзюнь Бэй была погибшая сестра. И у меня ее гены. Агнес обвела ту запись кружком и приписала мое имя. Так что, вполне возможно, моя ДНК интереснее, чем мне казалось.
– Мне нужно взглянуть на документы Агнес, – говорю я с возрастающей тревогой в голосе. – Папки, которые мы оставили в подвале. Нужно вернуться в хижину.
– Чтобы ты опять взбесилась? – спрашивает Анна.
– Пожалуйста, мне нужно на них взглянуть.
– Они у меня, – объявляет Зиана и, подойдя к джипу, распахивает заднюю дверь.
Багажник до самого верха заставлен коробками и бумагами – видимо, Зиана вытащила их из хижины и забросила сюда. Я подхожу к открытой двери и обвожу взглядом папки, пока не замечаю те, что помечены логотипом проекта «Заратустра».
– Коул, можешь мне помочь? – прошу я, но он уже и так приближается ко мне.
Вытащив папки из коробки, он раскладывает их передо мной, а затем открывает ту, на которую я указываю. В ней есть записи об иммунитете Леобена к вирусу, о реакциях Коула на коды гентеха, о генетической податливости Цзюнь Бэй. Я замираю, когда Коул переворачивает листок и передо мной оказываются данные о девочке, выращенной в резервуаре вместе с Цзюнь Бэй. О той, чью ДНК я ношу в себе. В этом документе больше информации и еще больше заметок Агнес. А среди них есть несколько фраз, нацарапанных изумрудными чернилами: «Репликация. Агрессивная форма. Стремительное распространение». А в файле, который я видела раньше, было написано: «Носитель».
Это что-то важное, я в этом не сомневаюсь. Осталось понять, что именно это означает.
– Что ты ищешь? – спрашивает Коул. – Это досье того же ребенка, которое ты смотрела в хижине.
– Пока не знаю.
Похоже, Лаклан продолжал изучать образцы ДНК этой девочки даже после ее смерти. И, видимо, он нашел в них что-то особенное, как и Агнес.
– Что значит «репликация»? – просматривая записи, интересуется Коул.
– Думаю, это означает, что у этой девочки очень необычно воспроизводятся клетки ДНК. Похоже, они дублируются и распространяются по клеткам, как… – Я замолкаю на мгновение, покачиваясь на каблуках. – Как вирус.
Черт, это просто не укладывается в голове. Когда я встретилась с Лакланом после Саннивейла, он сказал мне, что все дети проекта «Заратустра» были созданы в резервуарах лаборатории. Что все они были заражены вирусом гидры еще в процессе развития. Судя по этим данным, выжили только Коул, Анна, Зиана, Леобен и Цзюнь Бэй, которые и стали подопытными. ДНК вируса сплелась с их генами, порождая мутации, которых Лаклан никогда не видел. Леобен оказался невосприимчив к гидре. Клетки Цзюнь Бэй способны пережить изменение в самой структуре ДНК.
А гены девочки, из которых создали меня, похоже, распространялись и размножались в клетках так стремительно, словно вирус.
Или носитель.
Я поворачиваюсь к Коулу:
– Думаю, Агнес хочет использовать мою ДНК в качестве носителя.
Он хмурится:
– Но ведь ты говорила, что именно с помощью него код гентеха проникает в клетки?
Я киваю. Носители – это белки, предназначенные для проникновения в клетки и передачи ДНК. По сути, они напоминают шприцы с ДНК вместо лекарства внутри них. Любому генетическому коду необходимы носители, чтобы распространять его по всему телу. И большинство из них созданы на основе вирусов.
– Думаю, Агнес планирует создать на основе моего генома носители, чтобы распространить код, над которым так долго работает. Но я не знаю почему.
Анна прижимается к боку джипа.
– И все это ты поняла, лишь посмотрев на эти документы? Кто ты такая, черт подери?
Я медленно перевожу взгляд с Анны на Коула, а затем на Зиану и сглатываю. Больше нельзя держать это в секрете, если мы планируем остановить Агнес. И если ей действительно так нужна моя ДНК, то, скорее всего, она сейчас направляется к Цзюнь Бэй, и мне необходимо предупредить ее. Больше нельзя притворяться и лгать. Пришло время рассказать всю правду.
– Я рассказала вам о себе не все, – глядя на папки, признаюсь я. – Я не сестра Цзюнь Бэй. Вернее, сестра, но не такая, как вы себе это представляете. Когда Цзюнь Бэй сбежала из лаборатории, то взломала свой мозг, и это привело к печальным последствиям.
– Ну, ничего нового, – говорит Анна.
– Она чуть не умерла, попытавшись стереть половину своего мозга, и впала в кому, – продолжаю я. – Ее отыскал Лаклан и, покинув «Картакс», привез ее сюда, чтобы ухаживать за ней. Но он быстро понял, что на восстановление ее мозга могут потребоваться годы. Цзюнь Бэй так и не приходила в себя, и он посчитал, что восстановление пойдет быстрее, если она очнется. Поэтому он изменил ту часть ее мозга, которая пострадала во время стирания, и переписал ее ДНК… – Я сглатываю и поднимаю глаза. – И добился успеха.