– Вы идете? – кричит Новак.
Она выпускает автоматную очередь, чтобы отогнать подальше солдат в черной броне, а затем бросает дымовую гранату.
Леобен, сидящий в кресле пилота, машет нам рукой из кабины «Комокса».
– Тащите сюда свои задницы! – кричит он.
И нам не нужно повторять дважды. Мы с Рузом подхватываем Рейн и мчимся к квадрокоптеру, прикрыв глаза от пыли и песка, поднимаемых ветром. Новак хватает меня за запястье, помогая забраться в грузовой отсек следом за остальными генхакерами.
– Ты жива, – выдыхаю я.
– Я крепче, чем кажется, – ухмыляется она. А затем захлопывает двери «Комокса». – Уноси нас отсюда, Ли!
Глава 38
«Комокс» вылетает сквозь взрывозащитные ставни Энтропии навстречу ночи, оставляя внизу продолжающих сражаться солдат «Картакса» и генхакеров. Когда я смотрю на их противостояние, в желудке поднимается чувство вины от того, что мы сбегаем оттуда. Скоро всех жителей Энтропии засунут в такие же резервуары, из которого всего несколько минут назад выбралась Цзюнь Бэй. А ведь подобное может происходить по всему миру. Да, людей не убивают, но от одного взгляда на то, как их насильно погружают в кому, меня охватывает ужас.
Должен быть способ преодолеть все разногласия, разрывающие этот мир на части.
Я прижимаю руку к стене «Комокса», чтобы удержаться на подкашивающихся ногах. Я не собираюсь рассказывать Цзюнь Бэй о боли, раскалывающей череп, или статике, покалывающей кожу, с тех пор, как она вырвалась из резервуара. Имплант скоро не выдержит, но она, в отличие от меня, не чувствует этого. А значит, Дакс оказался прав – если имплант сломается и две половинки мозга соединятся, пострадаю от этого именно я.
Хотя и не скажешь, что Цзюнь Бэй сейчас лучше, чем мне. Она стоит у окна и смотрит на гору, проплывающую под нами. На ее бледном лице проступают пятнистые синяки от быстро распространяющейся инфекции. А вскоре начнется лихорадка. И тогда мы уже ничего не сможем сделать.
– Так какой у нас план? – спрашивает Новак.
– Нужно догнать Агнес, – говорит Цзюнь Бэй. – Она улетела на «Комоксе» незадолго до нас. И, похоже, направляется на север.
Она отворачивается от окна и опускается на колени рядом с раненой девушкой по имени Рейн, которую я видела, когда приезжала в Энтропию. Цзюнь Бэй открывает аптечку и прижимает марлевую салфетку к окровавленным пластинам на ее груди. Рана довольно серьезная, но Цзюнь Бэй, похоже, не сильно переживает из-за этого, пока накладывает повязку.
Генхакер чуть старше нас, кожу которого украшает серебристый узор электрической цепи, садится рядом и принимается помогать ей. Кажется, ему не очень нравится Цзюнь Бэй, но они слаженно работают вместе, вкалывая Рейн исцеляющую сыворотку и склеивая края раны.
– Агнес? – Новак хмурится и обменивается взглядом с одним из своих людей. – Но какое она имеет отношение ко всему этому?
– Раньше ее звали Гадюка, – объясняю я. – И именно она превращала людей в одичалых. Агнес пытается уничтожить «Картакс» и развязать войну. По ее мнению, это неизбежно, и чтобы спасти как можно больше людей, она планирует контролировать происходящее. Собирается сжечь мир дотла, чтобы восстановить его с помощью «Панацеи» на своих условиях.
– Чертовски хороший план, – отвечает Новак с чем-то напоминающим восхищение в глазах.
– Это абсурд, – возмущается генхакер с изображением электрической сети на коже. – Нельзя построить мирное общество на лжи и контроле. Оно не простоит долго, как не простоял и «Картакс». Люди не пойдут за обманывающим их лидером.
– Согласна, – говорю я. – Я не люблю «Картакс», но не хочу, чтобы они пали от руки человека, чьи идеалы еще хуже. Ведь Агнес собирается влиять на разум людей.
– И Цзюнь Бэй тоже, – выходя из кабины пилота, возражает Леобен и скрещивает руки на груди, где из-под футболки выглядывает повязка. Он встречается со мной взглядом и одаривает короткой улыбкой. – Привет, кальмар.
Цзюнь Бэй с трудом поднимается на ноги.
– Ли… Прости меня.
– Я пока не готов к твоим извинениям, – выдавливает он сквозь стиснутые челюсти, даже не посмотрев на нее. – К тому же накопилось слишком много всего, за что тебе стоит просить прощение, Цзюнь Бэй. И где вообще этот чертов Мато?
Цзюнь Бэй опускает глаза.
– Он умер. Он…
– Мато пытался убить меня, – говорит генхакер с изображением электрической сети на коже. – И она решила спасти меня.