– Я медленно умирала в лаборатории, – тихо признаюсь я, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал ровно. – И именно поэтому так и не связалась с вами после побега. Я потеряла себя и боялась того, что могу натворить. Знаю, вы думаете, моя жизнь изменилась в лучшую сторону, когда я стала любимицей Лаклана, только это не так. Я чувствовала себя обязанной защищать вас и невольно превратилась в того, кем мне не хотелось быть. Того, кого вы начали бояться. И это разозлило и напугало меня. Когда мне удалось сбежать, я планировала вернуться и спасти вас – сжечь лабораторию проекта «Заратустра» дотла, – только этого не случилось. Мои воспоминания о том времени стерлись, но, думаю, мои душевные раны начали исцеляться, и я не смогла решиться вновь посмотреть в лицо своему прошлому.
Взгляд Зианы устремляется вдаль.
– Даже твое нахождение рядом уже причиняет боль. Вот почему я тоже ни с кем не общалась последние годы. Конечно, я люблю вас, но… мне просто хотелось побыть одной и поменьше вспоминать о жизни в лаборатории. А сейчас ты просишь нас вернуться туда и вновь встретиться с Лакланом… Это ужасно.
Я сглатываю и провожу рукой по волосам.
– Я понимаю, о чем вас прошу, и знаю, что моих извинений недостаточно. Мне хочется поступить правильно, все исправить, но сначала необходимо остановить войну. А единственный способ сделать это – позволить Лаклану провести последнее исследование. Прямо сейчас люди сражаются и убивают друг друга, но мы все еще можем объединить их, если у нас будет вакцина. Пожалуйста, помогите нам.
В хижине повисает тишина. Зиана, замкнувшись в себе, обхватывает грудь руками. Анна опускает глаза в пол, а Коул неловко переминается с ноги на ногу.
– Пожалуйста, – просит Катарина. – Прямо сейчас мы летим в лабораторию. Но можем завернуть и сюда. Знаю, у вас нет причин доверять мне или Цзюнь Бэй, но сейчас дело касается не только нас.
– Ну же, ребята, – говорит Леобен. – Разберемся с этим – и мы свободны. Не придется больше прятаться. «Картакс» трещит по швам, так давайте убедимся, что на его обломках появится что-то хорошее.
– Мы действительно получим свободу после этого? – спрашивает Зиана.
– Да, в этом можете не сомневаться, – обещает Леобен. – Но для этого нам нужно получить вакцину.
Взгляды Анны и Коула скрещиваются в безмолвном споре.
– Я согласен, – наконец говорит он. – Я не прощаю тебя, Цзюнь Бэй. Но не позволю тебе и Катарине умереть. Зиа?
Зиана кивает, а ее плечи напрягаются еще сильнее.
– Хорошо, я отправлюсь в лабораторию.
– Ладно, – вздыхает Анна. – Встретимся там. Мы прилетим на «Комоксе».
– Обещаете? – спрашивает Леобен. – План без вас не сработает.
Анна закатывает глаза:
– Обещаю. Мы отправимся прямо сейчас. Так что валите отсюда к черту.
– Пойдемте, девчонки, – зовет Леобен.
Его глаза стекленеют, и через мгновение комната расплывается у меня перед глазами.
Меня резко выдергивает из хижины, где остались Зиана, Анна и Коул. Остается лишь надеяться, что они сдержат слово и помогут нам спасти всех людей на планете.
Моргнув, я резко возвращаюсь в «Комокс». А затем опускаюсь на металлический пол и обхватываю руками колени. Мы неподалеку от лаборатории проекта «Заратустра», и сейчас пролетаем над темным лесом без единого намека на дома или дороги. Я никогда не видела с высоты птичьего полета эту часть страны: окутанные облаками, зубчатые горные пики, густой, буйный лес, разросшийся во все стороны. Сквозь изрешеченные пулями стекла врывается ледяной воздух, который приятно холодит мою разгоряченную кожу.
Леобен медленно приходит в себя, а трехмерная проекция Катарины мерцает у окна. Ее руки сжаты в кулаки, а тело дрожит. Лихорадка сильно влияет и на нее.
Я неуклюже поднимаюсь на ноги, когда замечаю, что к нам направляется Новак.
– Они пообещали прилететь, – говорю я.
– И лучше бы им это сделать, – отвечает Новак. – Успех этой миссии зависит от них. – Она скользит по мне взглядом, пока не останавливается на моем покрывшемся испариной лице. – И от тебя, Цзюнь Бэй. Ты уверена, что справишься?
– Все будет в порядке, – успокаиваю я, хотя и сама в этом сомневаюсь.
Я еще не надела шлем, и он свисает с пояса на талии, но как только инфекция проникнет в поры и начнет выделяться дурман, мне придется это сделать. Но пока вирус зудит в венах, оставляя багровые синяки на руках. Здесь нет зеркала, но я не сомневаюсь, что выгляжу ужасно. Во взгляде Руза, находящегося на другом конце грузового отсека, читается жалость. И раз даже ему жаль меня, то вид у меня точно отвратный.