Двенадцать генхакеров приземляются на землю, но на них нет парашютов. Все потому, что на самом деле их здесь нет. Они перенеслись сюда с помощью «Истины», а сами находятся на базе Новак. Они не могут стрелять в солдат или как-то прикрыть нас, но зато сделают кое-что получше.
Они с громкими криками разбегаются в разные стороны и скрываются между деревьями. Как только они скрываются из вида, на их месте появляется следующая группа. Солдаты «Картакса» стреляют в них, но, когда становится понятно, что пули не причиняют им вреда, над поляной раздается приказ прекратить огонь.
– Как мы проберемся в здание? – громко спрашивает Руз.
Я перевожу взгляд на лабораторию. Нас отделяет от нее несколько метров, которые нам не составит труда преодолеть благодаря отвлекающему маневру с генхакерами. Но входные двери закрыты и, вероятно, заперты изнутри.
– Не… не знаю, – признаюсь я и оглядываюсь по сторонам.
Должен же быть какой-то способ взорвать их – граната или что-то еще. Воздух пронзает тихий гул, а по деревьям скользит прожектор. К лаборатории приближается «Комокс» с нацеленным на здание оружием.
Сердце замирает на мгновение, когда из квадрокоптера вылетает ракета и устремляется к дверям. Поляну освещает яркая вспышка, воздух сотрясается от взрыва. И когда дым немного рассеивается, я вижу, что одна из дверей повисла на петлях, а вторая улетела внутрь. Солдаты разбегаются от дверей, повинуясь приказам к отступлению. А из «Комокса» выпрыгивает человек, над которым тут же раскрывается парашют.
Он изящно приземляется на траву и, сорвав парашют, закидывает за спину винтовку. Вот только это девушка со светлыми волосами и сияющими глазами, в которых мелькает непреклонность, когда они останавливаются на мне. Это Анна.
– Да, черт побери! – кричит Леобен, когда рядом с Анной опускается маленькая и ловкая Зиана.
Третьим на землю падает Коул и катится по траве. А за ним опускается серебристый парашют. Мой желудок сжимается, когда он поднимается на ноги и смотрит на меня, потому что на его лице отражается смесь гнева, боли и облегчения.
Но он здесь… они все здесь. Возможно, у нас еще есть шанс спасти мир.
Анна оглядывается через плечо на взорванные двери лаборатории, а затем вновь поворачивается к нам с Леобеном:
– Готовы?
– Давайте сделаем это! – кричит Леобен.
И устремляется к дверям, а Коул следует за ним. Руз хватает меня за руку и, не давая упасть, тянет к лаборатории.
Звуки сражения стихают, когда мы оказываемся внутри, переступая через обломки, которые остались после взрыва. Пол усеян кусками бетона и искореженными металлическими обломками, а запах паленого пластика режет нос. Закашляв, я прикрываю рот рукой и ковыляю по вестибюлю.
– Думаете, они не пойдут за нами? – кричу я, сворачивая в коридор.
А затем останавливаюсь и хватаюсь за стену, чтобы обернуться через плечо. Грязная трава, виднеющаяся в проеме дверей, освещается вспышками выстрелов и прожекторами. Генхакеры мелькают между грузовиками и скрываются в лесу, увлекая за собой солдат. Они прекрасно отвлекают внимание от нас, но трудно не заметить зияющую дыру в стене. И солдаты вскоре ее увидят.
– Все в порядке… нас прикроют, – успокаивает Коул, указывая на ряд сверкающих «Скорпионов», которые выстраиваются вокруг дверей. – Будем надеяться, эти твари не восстанут против нас.
Я киваю и, продолжая кашлять из-за дыма, следую за остальными в коридор. Треугольные лампы дневного света мерцают над головой, отчего кажется, будто стены кренятся и раскачиваются. Легкие все еще горят после пробежки, и мне требуется слишком много времени, чтобы отдышаться. Но дело не только в дыме. Меня ослабила инфекция.
Я спотыкаюсь и хватаюсь за ручку ближайшей двери, чтобы удержаться на ногах. Анна с Леобеном уже добрались до лестницы, а Руз и вовсе поднимается по ступеням, чтобы проверить, нет ли там солдат.
– Ты в порядке? – оглянувшись, спрашивает Коул.
– В-все хорошо, – с трудом выдыхаю я.
Кашель вновь сотрясает мое тело, вынуждая прикрыть рот локтем, но когда я отвожу его в сторону, то замечаю на зеленой ткани капли крови.
– Нужно двигаться дальше, – продолжаю я.
Челюсти Коула напрягаются. Он вновь смотрит на сражение, развернувшееся снаружи, а затем подходит ко мне и кладет руку мне на плечи.
– Я в порядке, – заставляя себя передвигать ноги, говорю я.
– Позволь мне помочь.
Его голос звучит не ласково, но уверенно. А рука обхватывает мое тело, не давая свалиться на пол, пока мы идем к лестнице и поднимаемся по ступеням. Стоит нам достигнуть верхней площадки, как на меня обрушиваются воспоминания. Большую часть детства мы провели здесь. На этом этаже находятся общие спальни, ванные комнаты и медицинские палаты. Я бессчетное количество раз проходила по этому коридору. И столько же раз меня провозили по нему на каталке, пока кровь пропитывала наложенные на швы повязки, а я находилась на грани смерти.