– Предлагаю сразу перейти к делу, – поправляя пиджак, объявляет Дакс. – Я пригласил вас сюда, чтобы предложить сделку – поработать вместе. В одиночку ни нам, ни вам не исправить вакцину, к тому же мы все знаем, какое напряжение нарастает между нашими людьми. Инженеры «Картакса» не только разрабатывают планы, как побороть вирус, но и как вновь объединить наши народы в единое, сплоченное общество после открытия бункеров.
Мы переглядываемся с Рузом, и он откидывается на спинку стула.
– Это будет нелегко после вашей атаки на наших людей.
– Да, – и глазом не моргнув, отвечает Дакс. – Но вашим людям придется пойти на компромисс. Если генхакеры решат жить в изоляции, то жители бункеров никогда не смогут им доверять.
– Нам плевать, доверяют ли они нам или нет, – огрызается Руз.
– Ох, а зря. За последнее время в бункерах часто вспыхивают волнения, которые мы старательно подавляем. Мы выдаем людям больше еды, разнообразили развлечения… и даже провели показательный суд над Бринком, надеясь, что это снизит напряженность. Но все стало только хуже.
– А чего вы ждали? – говорю я. – Люди наконец увидели, как вы их обманывали.
– Нет, – перебивает Дакс. – Вы не поняли. Напряженность усилилась потому, что народ поддерживал Бринка. Так что после того, как он оказался в тюрьме, люди восстали против руководства «Картакса». И потребовали освободить его, а затем вернуть к власти.
Я подаюсь вперед.
– Что? Он же фактически объявил себя их хозяином. И эти кадры несколько дней транслировали по всем каналам.
– Да, – соглашается Дакс. – И в любое другое время люди призывали бы казнить его, но не сейчас. Жители бункеров боятся. Они уже несколько лет не видели своих домов, живут в постоянном страхе заразиться вирусом, который никто не может побороть. А несколько недель назад они обнаружили провал в памяти, который никто не может объяснить. И вдобавок постоянно видят, как люди превращаются в одичалых, и совершенно ничего не могут с этим поделать.
Они хотят действовать и не задумываются, к чему это приведет, так что нам едва удается сдерживать их порывы. Мне не хочется начинать новые атаки на живущих на поверхности, но, если мы не договоримся и не начнем работать вместе, чтобы исправить код, у нас не останется выбора. Поэтому мы решили попытаться заключить союз с генхакерами, вами, и настроить жителей бункеров против кого-то другого, например, Новак. Думаю, это единственная возможность утихомирить жителей бункеров и остановить восстание.
Я откидываюсь на спинку стула, пытаясь осознать услышанное. Такого я точно не ожидала. Мне казалось, что именно руководство «Картакса» желает развязать войну. Что мирные жители ни при чем… что они лишь пленники. Поэтому я планировала завершить «Панацею», а затем освободить их и поприветствовать в новом мире. Собиралась уничтожить руководство и войска «Картакса» с помощью «Косы», чтобы остановить войну. Но если Дакс прав, то это ничего не решит.
Жители бункеров просто объединятся в новые армии, породив новый виток насилия и подчинения. Но я не могу начать убивать мирных жителей. Их миллиарды. Меня вновь охватывает паника. Теперь понятно, что задумал Дакс… Возможно, создание такого союза действительно наш единственный выход.
Но меня смущает другое. «Картакс» не собирается исправлять «Панацею». Они хотят удалить ее из алгоритма. И не собираются строить новый мир или освобождать людей. Они хотят и дальше их контролировать. Хотят строить тюрьмы, а не заключать мирные договоры.
И если уж мирные жители бункеров «Картакса» действительно желают развязать войну, то нужно будет подумать, как с ними поступить.
– Не слушайте его, – говорю я Рузу и остальным. – Он лжет. И просто пытается удержаться у власти «Картакса».
Дакс хмурит брови:
– Это просто смешно. Не думаете, что вы осознаете ситуацию. Я изо всех сил пытаюсь удержать в рамках три миллиарда разгневанных людей, желающих развязать войну.
Я выразительно смотрю на Руза, а затем киваю Рейн, стоящей у дверей.
– Мы все понимаем. – Я тянусь к маске на шее. – Но вы не волнуйтесь. Вам недолго осталось нести за них ответственность.
Глава 16
Я поднимаюсь на колени и вскидываю руки.
Взгляд Анны вновь становится суровым, а дуло пистолета направлено мне в грудь. Коул кашляет, все так же лежа на земле, а его вены выделяются черными полосами на фоне мертвенно-бледной кожи. На улице все так же темно, но фары пикапа Анны освещают пустыню и серебристый парашют Коула.