– Не вижу никаких признаков, что Зиана появлялась здесь, – кричит Анна из коридора. – Пойду проверю наверху.
– В подвале находится лаборатория, – говорю я.
Коул замер в дверях кухни и, наморщив лоб, смотрит на стол. Именно за ним мы обедали и спорили о «Картаксе». Он пытался убедить меня, что Лаклан не был идеальным отцом, как мне казалось, но я ничего не хотела слушать. А сейчас мне становится смешно от одной мысли об этом.
Я подхожу к лестнице, которая ведет в подвал, и замираю на верхней ступени, ожидая, пока Коул отомрет и последует за мной.
– Если дернешь за веревку слева от тебя, то зажжется свет, – объясняю я, быстро спускаясь по ступенькам.
Позади раздаются шаги Анны, которая следует за нами. Лампа загорается, отчего стены, пол и лабораторный стол в подвале окрашиваются в желтые тона.
Вот только тут все совершенно не так, как мы с Коулом оставляли.
– Здесь кто-то был, – оглядываясь по сторонам, заявляю я.
Когда мы с Коулом спускались сюда в последний раз, здесь царил бардак. Пол усеивал мусор, в углу пылились сломанные запчасти от генкита и около полусотни банок с нанитами. Но сейчас ничего этого нет. Помещение прибрано, а у стены стоят незнакомые коробки с документами.
– Наверху пусто, – спускаясь по лестнице, объявляет Анна. – Правда, в одной из комнат что-то взорвалось. Там нет половины стены.
– Да, это я натворила, – подходя к коробкам с документами, бормочу я.
Лаклан всегда хранил свои записи на бумаге. Он говорил, что это единственное средство, которое люди не могут взломать. Судя по всему, эти коробки заполнены какими-то бумагами, а значит, они могли принадлежать Лаклану. Вот только я не смогу их открыть. Я перевожу взгляд на Коула.
– Это не мои коробки… Можешь посмотреть, что в них?
Анна шагает ко мне, но неожиданно замирает посреди комнаты, рассматривая что-то под лабораторным столом.
– Черт побери, – шепчет она.
Я заглядываю под стол, пытаясь понять, что привлекло ее внимание. На полу под стойкой находится стеклянный резервуар, напоминающий по форме гроб с блестящими стеклянными бортами и панелью управления на крышке. Он наполнен пузырящейся, сверкающей голубой жидкостью, от которой на полу остаются радужные блики. Внутри плавает тело. Девушка в серебристом комбинезоне с бледной кожей и лысой головой.
– Коул, – хватая его за руку, выдыхает Анна. – Это Зиана.
Глава 23
Леобен не мигая смотрит на меня с широко распахнутыми глазами. Ремень от хирургического кресла впивается ему в лоб. В свете ламп дневного света хорошо видно, как выделяются на коже его напряженные мышцы на шее.
– Ты ведь шутишь, Цзюнь Бэй?
– Я не собираюсь убивать тебя в полном смысле этого слова, – возражаю я и подхожу к двери, чтобы убедиться, что Мато нет поблизости.
Коридор пуст, а с погрузочной площадки доносится тихое эхо разговоров людей Новак, загружающих машины. Я закрываю дверь и вновь поворачиваюсь к Леобену.
– Мне просто нужно получить клеточный иммунный ответ на пробудившийся инстинкт. Я заражу тебя и остановлю твое сердце, а как только получу необходимые данные, тут же оживлю тебя. Это займет всего несколько секунд.
– Ты оживишь меня? – выплевывает он. – Своим волшебным кодом? Тем, что не работает?
– Он не работает потому, что мне не хватает данных от тебя, которые я получу во время этого теста. Поверь, я смогу оживить тебя, Ли.
Леобен дергает руками, но их крепко удерживают ремни. Меня тут же охватывает чувство вины, которое я быстро подавляю. Как нелегко мне пришлось, пока я привязывала его к креслу, как это делали в лаборатории проекта «Заратустра». Как нелегко игнорировать пот на его коже и колотящееся сердце. Как нелегко будет проводить тест, результаты которого просто необходимы. Но без этого не закончить «Панацею», которая поможет не только мне, а миллиардам людей, и не остановить эту войну.
Так что приходится заталкивать чувства подальше. Запирать их в клетке в груди, пока все это не закончится.
– Ну же, Цзюнь Бэй, – умоляет он. – Это слишком нелепо, даже для тебя.
Старательно отводя глаза, я поднимаю кабель от генкита с тележки, стоящей у хирургического кресла.