От этой мысли по телу расползаются мурашки не потому, что это пугает меня, а потому, что именно так бы поступили в «Картаксе».
– Мы со всем разберемся. Но давай для начала выясним, где он находится, хорошо?
Кивнув, он оглядывается на дверь, усаживается на хирургическое кресло и откидывается на спинку. А затем закрывает глаза, и тусклые светодиоды на его маске отключаются. Следом отключается панель, а через мгновение его тело начинает сотрясать дрожь.
– Ч-черт, как же больно, – выдыхает он, зажмурив глаза и запрокинув голову. – Давай быстрее.
Я хватаю его за плечи и, послав импульс из манжеты, склоняюсь над ним. Яркое свечение его панели исчезло, оставив после себя затухающий ореол, но сквозь него не пробивается не единой искорки света. Я перевожу взгляд на его голову и даже обхожу кресло вокруг, чтобы рассмотреть череп под разными углами и заглянуть на шею. Мато дергается и корчится на стуле, наполняя воздух комнаты криками боли. Я скольжу взглядом к его лицу и наконец замечаю яркое мерцание, которое по размеру даже меньше, чем в руке у Леобена.
– Нашла! – восклицаю я, прижимая дрожащего Мато к креслу. – Включай панель обратно.
Его вновь сотрясает дрожь, а с губ срывается вздох, когда светодиоды на его панели ярко вспыхивают вновь. Тут же на маске появляются алые символы, а его модули возвращаются к жизни. Крики из коридора стихают, но следом раздается громкий приказ Новак установить баррикады. Ее люди пытаются отстоять базу. Они сопротивляются. Маячок Мато спрятан глубоко, но у нас все еще есть время вытащить его.
– Д-давай больше не будем так делать, – откашлявшись и открыв глаз, просит он. – Где он спрятан? Ты сможешь его достать?
– Смогу, – убирая руки с его плеч, подтверждаю я. – Но тебе вряд ли это понравится. Мне жаль, Мато, но они спрятали его в твой левый глаз.
Глава 26
– Ну и кто же Гадюка? – глядя на меня, спрашивает Анна.
Она все так же сидит на полу подвала, удерживая лысую голову Зианы у себя на коленях. Вокруг разбросаны документы, а пол заляпан каплями нанораствора, но я не видела всего этого. Потому что перед моими глазами стояла Агнес. Ее седые волосы, доброе лицо, кардиган, который она обычно носила. В груди расползается дыра. Она часто приносила мне еду и припасы – домашний суп и свои ужасные конфеты, которые готовила сама. Я доверилась ей с первого взгляда. Но теперь сомневаюсь, была ли Агнес когда-нибудь моим другом.
Я поворачиваюсь и принимаюсь расхаживать по подвалу, собирая все кусочки в единую картину. Агнес исчезла, как только Коул появился в хижине, хотя мне казалось, что она никогда меня не бросит. Она не отвечала на мои звонки, но внезапно объявилась из ниоткуда во время протокола «Всемирного потопа». Ей как-то удалось пробраться в лабораторию Регины и помешать Анне выстрелить в меня, воздействуя на ее модули тайного агента. Я провожу руками по волосам, стараясь успокоить дрожь.
Мне следовало заметить это раньше. Я должна была все понять.
– Она… она была моей подругой, Агнес, – говорю я, расхаживая по лаборатории.
Мне хочется развернуться, вбежать по лестнице и унестись в лес. Хочется схватить один из лабораторных стульев и запустить им в стену. Я доверила Агнес свою жизнь. Да. Она исчезла и больше не звонила, но я не сомневалась, что у нее есть на то причины.
Конечно есть. Она распространяла вирус среди голубей, а теперь вызывает приступы гнева у людей. Именно Агнес стояла за множеством смертей и разрушений последних нескольких месяцев, а я даже не догадывалась об этом.
– Вы тоже с ней знакомы, – продолжаю я, стараясь сделать так, чтобы голос звучал спокойно. – Вы оба. Она была в Энтропии во время введения протокола «Всемирного потопа»… Помогала нам остановить атаку.
– Как давно ты ее знаешь? – спрашивает Коул.
– Мы познакомились через несколько месяцев после вспышки, – отвечаю я. – Это она жила в том разбомбленном доме, мимо которого мы проезжали.
– Ну, теперь понятно, почему это произошло, – бормочет Анна.
– Она помогала «Небесам», – добавляю я. – И уговорила меня присоединиться к ним. Она всегда заботилась обо мне… и никогда не причиняла боли. Лишь готовила мне еду и стирала мою одежду. Но я не могу понять, чего она хотела и почему так заинтересовалась мной.
Не могу совместить образ доброй седовласой женщины, которую помню, с тем, кто запер Зиану в резервуаре.
– Но зачем она оставила здесь Зиану? – спрашивает Коул. – И эти коробки?
Он наклоняется к одной из коробок и вытаскивает папки с логотипом проекта «Заратустра».