Лицо Дакса искажает гримаса боли. Она такая сильная и всепоглощающая, что у меня перехватывает дыхание.
– Нет, – дрожащим голосом шепчу я. – Нет, Дакс. Пожалуйста, скажи мне, что он с тобой. Скажи, что он в порядке.
– Несколько минут назад я получил экстренный сигнал с его маячка, – говорит он. Его лицо все еще напряжено, но голос устрашающе спокоен. – Она забрала его. Я думал, сигнал пришел потому, что она отключила его панель. Но мне не верилось, что она действительно могла причинить ему боль.
– Может, все не так. Может, он не умер.
Но внезапно я вспоминаю лицо Коула, и как выделялись на коже его почерневшие вены, когда Цзюнь Бэй вколола ему токсичные наниты, а затем вытолкнула из «Комокса». Она безжалостна, порочна и жестока. И вполне могла причинить боль Леобену.
В моей груди расползается дыра.
– Мне нужно идти, – говорит Дакс, одаривая меня тяжелым и леденящим взглядом. – Ты нашла Зиану?
Я заставляю себя сделать вдох.
– Еще работаю над этим. Кажется, за всем этим – за голубями и одержимыми – стоит Гадюка. Ее имя Агнес… и я хочу ее остановить. – Мой голос срывается. – Может, Ли еще жив, Дакс.
Он лишь качает головой, а его глаза устремлены на какую-то точку вдалеке.
– Миссия окончена. Держи объекты поблизости. Я уже отправил за вами поисковый отряд…
– Дакс, послушай! – молю я, но уже слишком поздно.
Он моргает, и связь разрывается. А я зажимаю рот руками, еле сдерживая рыдания.
Мне не хочется в это верить. Цзюнь Бэй не могла его убить. С Леобеном все в порядке. Входная дверь хижины распахивается, и, обернувшись, я вижу, как Коул выбегает на крыльцо. Его глаза останавливаются на мне, обводя взглядом трясущиеся плечи и заплаканные щеки.
– Катарина? – спрыгивая на траву, кричит он. – Что происходит?
Я открываю рот, но не знаю, как объяснить, что случилось. Если я расскажу ему, что видела глазами Цзюнь Бэй, то мне придется рассказать о ней, о Даксе и сделке, которую мы заключили. И после этого он уже никогда не будет мне доверять. И в этот раз я потеряю его навсегда.
Но я не могу сохранить все в тайне. Леобен его брат. Если он действительно мертв, то Коул должен об этом знать.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – решаюсь я.
Анна толкает дверь и вслед за Коулом выходит на улицу, сжимая винтовку в руках.
– Что, черт возьми, происходит?
– Кажется, Леобен ранен, – дрожащим голосом говорю я. – Я не знаю, насколько сильно… но он выглядел так, будто был без сознания. И, возможно, он умер.
Коул бледнеет. Он замирает и пристально смотрит на меня.
– Что ты имела в виду, сказав, что он «выглядел, будто был без сознания»? – Анна пересекает крыльцо и спускается на траву, крепко стискивая в руках винтовку.
– Я могу все объяснить, – успокаиваю я ее. – Но сначала нам нужно убраться отсюда. Вы должны довериться мне.
Глаза Анны сужаются.
– С кем ты только что разговаривала?
Я провожу рукой по волосам.
– Я все вам объясню. Но сейчас нужно загрузить Зиану в джип и бежать…
Вот только слишком поздно.
Издалека до нас доносится тихий гул, от которого у меня сводит живот. Этот звук я слишком хорошо запомнила за последние несколько месяцев. Тихий рев с каждой минутой становится все громче, а значит, «Комокс» приближается к долине.
И команда, которую Дакс отправил за нами, уже здесь.
Глава 27
Мато откидывает голову на спинку кресла, а затем медленно и протяжно выдыхает. Лампы дневного света мерцают на потолке, вырисовывая белые полосы на черном стекле его кодирующей маски. Вдалеке раздается взрыв, который эхом разносится по коридорам. Солдаты «Картакса» скоро взломают двери и проникнут на базу Новак.
Нам нужно выбираться отсюда, вот только нет смысла бежать, пока мы не отключим маячок Мато.
– В глазу, – уставившись в потолок, повторяет он.
– Похоже, маячок находится прямо за роговицей. Мне очень жаль, – говорю я.
Должно быть, пока его держали в плену в «Картаксе», ему вкололи какой-то наркотик, после чего вживили маячок. По дороге сюда он вытащил один из них из запястья, но мне даже не пришло в голову, что может быть второй. И теперь «Картакс» объявился на базе Новак.
Мато судорожно втягивает воздух и задерживает дыхание, пытаясь успокоиться. Я понимаю, что он сейчас чувствует. Нечто подобное я испытывала перед каждым экспериментом в лаборатории и перед тем, как выжечь кожу на своей щеке в надежде, что рана зарастет клетками с моим ДНК.
– Что ж, ладно, – наконец выдыхает он. – Но маска тебе помешает. Не думаю, что у меня получится снять ее, не причинив себе вреда, но зато я могу приподнять ее настолько, чтобы ты смогла провести операцию. Вот только будет не очень удобно.